– Ну так давай будет хорошо, – говорила она.

– Не будет…

Тут Эммале начинала рычать, и Тайлем успокаивал ее, а потом уходил, чтобы утром появиться в шатре Сэиланн для совета. Они видели друг друга, говорили о делах, а вечером встречались, чтобы начать все сначала.

У Эммале была зубастая большая птица по имени Твале, которую она подарила Тайлему. Когда Тайлем уезжал проверять посты, или – за несколько переходов, на переговоры с вождями, Твале носил письма от Эммале к Тайлему.

Говорят, что Твале кусал ездовых птиц, если видел врагов Тайлема, а потом сообщал об этом Эммале криком. Он умел виться над врагами, распознавая их, и жизнь Эммале была вне опасности.

Скоро она забеременела, и характер ее стал ужаснее, чем это можно описать. Она портила криком воду, рушила стены палаток, если сердилась, а все, кто мог ее рассердить, часто лежали с больной головой. Люди обратились к Сэиланн с просьбой успокоить подругу и советницу.

Сэиланн позвала Эммале и Тайлема и сказала:

– Вы поженитесь.

– Мы не поженимся! – запротестовал Тайлем. – Священный обряд отпугнет мимолетную удачу! Все становится так хорошо, что меня должны убить в ближайшем бою. Тогда Эммале останется вдовой, а ребенок – сиротой!

«Тьфу» – ответила, как говорят, на это Эммале.

– Эммале – сказала, как говорят еще, Сэиланн. – Приказать я ему не могу, никто теперь не женится по приказу. Поэтому перебирайся к нему в палатку, захвати ее и живи там, и не спускай с него глаз. Этот мужчина требует не заботы, а охотничьей хватки. А свадьбу мы устроим, когда победим. Тогда он не отвертится.

И в этот раз Тайлем с радостью согласился, потому что понял, что богиня может избавить от злосчастья только того, кто не будет поступать глупо.

Когда Сэиланн судила справедливо, или карала тех, кто виноват, или говорила на совете, вожди думали, как воплотить то, что придумано, а из толпы часто кричали ей:

– Ты освободила нас от императорской власти. Ты помогла нам прекратить войны. Ты дала нам воду!

И говорили ей соратники: ты – дочь всех племен. Любимая дочь, самая славная, самая старшая.

– Ты – дочь всех племен! – сказал Сэхра на совете, где было решено двигаться дальше.

– Ты – дочь всех племен! – закричала Эммале. – Дочь всех племен!

И это подхватили все, кто слышал, и разнесли по Айду и окраинам Исха, и там, где начинался Аре, тоже знали, что такое Сэиланн для племен, признавших ее Закон.

Никто бы не желал большего, но Сэиланн – желала.

По улицам города шел небольшого роста человек в скромной накидке, и камни под его ногами тихонько пели. Он прислушивался к их пению и, казалось, что-то отмечал про себя, будто делал записи в небольшую тетрадь, в которой потом напишет гениальный труд.

Он равнодушно прошел сквозь колонну воспитанников ремесленного училища – они учтиво расступились – обошел рабочих, возвращавшихся с фабрики, нечаянно толкнул и затем рассеянно обругал лудильщика, который ответил ему такой же дружелюбной бранью, и вошел в непримечательную подворотню, где его тут же ухватили за руки, обшарили карманы, дали по шее и вытолкали обратно на улицу.

Он громко и жалобно закричал, собрал зевак и пошел с ними к начальнику стражи, плохо исполняющей свою работу на этом участке, дабы жаловаться на презренных воров. Когда начальник участка с трудом от него избавился, на его столе не хватало нескольких бумаг, а на поясе – ключей.

Погрозив дверям участка кулаком, добрый человек небольшого роста свернул в ближайший переулок, где немедленно сунул ключи одному из подошедших недавних грабителей. Грабитель, как ни странно, не удивился, а только буркнул: «письмо ушло по назначению» и исчез вместе с ключами.

Поздно вечером грабитель вошел в погребок, где сидел тот же самый добрый человек. Там же присутствовал лудильщик, который держал на коленях корзинку, прикрытую чистой тряпочкой. С собой грабитель вел двоих осунувшихся парней неопределенного возраста, которые то и дело спотыкались.

– Вот ваши люди. – Он поклонился лудильщику. – Прошу вас аккуратно доставить их на место и постараться, чтобы вас всех не прибрали второй раз. Тебя, я так понимаю, тоже отвести?

Добрый человек кивнул. – Я еще пригожусь. После меня там была драка между подчиненными, и господин начальник не заметил, когда именно лишился ключа. Но как ты смог пройти в тюрьму?

– Это мое дело. Кстати – он обернулся к лудильщику. – Мои свитки вы взяли с собой?

Лудильщик хмыкнул и огладил бока корзинки. – Я надеюсь, и книги, и люди будут в безопасности. Это все, что мне удалось спасти.