– Вы можете добиваться чего угодно… проворчал император. – Война будет в любом случае. Если я погибну, если погибнет эта девица, если восстанут маги. Ваша армия ничего не добьется, даже если захватит дворец. Здесь все и всегда неизменно. Зачем вы вообще сюда пришли? Убить меня лично?

– А если не погибнет никто? – спросил Таскат.

Император молчал.

– Со дня на день будет восстание. Вы, несомненно, это знаете. Вы уничтожаете свою империю собственными руками, а Сэиланн готова жить в ней. Примите ее союз и закончите войну. Прошу вас. Действуйте в интересах своего государства. Я не бог, чтобы помочь вам все исправить. Но я смог привести Закон прямо сюда.

– Но вы же прямо на площади объявили себя богом!

– Это был дипломатический ход – фыркнул Таскат. – Неужели вы дали бы мне дожить до конца дня? Кроме того, вы же не станете отрицать, что я спас столицу от беспорядков? Видите, какой я дипломат?..

– Стража справилась бы с этим гораздо лучше. Ладно, чего вы хотите?

– Мира – улыбнулся Таскат. – Пятнадцатый раз говорю. Мы несем мир.

– Чушь! – разъярился император. – Какой еще мир? С кем? С немытыми оборванцами у краев пустыни? С отщепенцами из подвалов и каменоломен?

– Сэи, не гневайтесь! – тут же обернулся Таскат к Сэиланн. Она стояла неподвижно и улыбалась. Сейчас от этой улыбки шел мороз по коже, а на затылке поднималась шерсть. – Он простер руки к трону. – Она предлагает вам не войну, а мир с огромным зародившимся государством, влияние которого уже распространяется на Исх, Айд и Аре! Не все неизменно, такого еще не было никогда! Вы понимаете, что у вас в сердце – бомба?

– Что – в сердце?

– Да молния же!.. – Таскат мысленно выругался. Неумеха, да еще и безъязыкий. – Несомненно, вы знаете, что бывает, когда в государстве возникают непримиримые течения. У вас был такой период в истории. Новый период вы решили предотвратить – и ошиблись.

Император улыбнулся точь-в-точь как Сэиланн.

– Если каждый захочет стать магом или ученым… Неужели вы думаете, что мы это допустим? А если мы убьем прямо сейчас вас и вашу богиню? Что, мы не отловим всю вашу шарлатанскую армию через несколько дней? И не разобьем вас потом?

Стена вздрогнула. Что-то большое просилось наружу. Или это только казалось?

– Вы лезете в нашу внутреннюю политику. Вы начинаете войну. Мы имеем право вас казнить любым способом.

– А попробуйте – ухмыльнулся Таскат. – Посмотрите, как трясется ваш дом, как кричат на улицах ваши люди. Вы уже попробовали сделать это у стен дворца. Но мы несем мир. Ружья бесполезны. Мы убьем вас только в случае крайней необходимости. Вы подумайте… Неужели империей должны обязательно править маги? Маги могут в ней жить. Так что вы нам тоже нужны. В некотором роде.

На лице императора появилось странное выражение.

– Нужно только маленькое дополнение – продолжал Таскат. – Ведь я договорился с самой Сэиланн. Каким же счастьем будет договориться с вами!

– И что? Вы принесете нам счастье и мир?

– Да – сказала Сэиланн. – Счастье и мир.

Слова ее прогудели под сводом зала, постепенно рассыпаясь на тысячи гулких звуков: «счастье и мир… мир… мир»…

Я говорю, и меня слушают, вспомнил Таскат.

Он засмотрелся на то, как двигались ее руки, как качались пыльные косички, заплетенные в три ряда по обе стороны головы. Казалось, сейчас она начнет священный танец – кружась прямо здесь, все с тем же невозмутимым лицом, гладким, как у статуи.

Она наверняка и ходила, как танцевала, поднимаясь на кончики пальцев. Зал начинал раскачиваться, готовясь сорваться в круговорот. Тогда и стены бы сдвинулись с места, и все бы закончилось быстро, очень быстро, убьют их или нет.

Танец и строит, и разрушает.

Это не маги, понял он запоздало. Маги сейчас останавливают погром и беспорядки, и берут чиновников в плен, и ловят растерявшуюся стражу по углам и переулкам. Это она.

– Мой закон живет сам по себе, не ожидая чужой помощи, так же, как живут мои верные… – говорила богиня. – Мы не ждем ничего, кроме пожатия рук; ваша рука будет в нашей руке. Мы будем жить и дышать вместе с вами, ведь мы на одной земле, но наш Закон непреложен. У вас есть тому пример; наши верные теперь живут во многих городах Аре.

Она говорила, как сказительница – долго и протяжно, с выдохом в конце. Завораживало и то, как она смотрела, и как двигались ее руки – любой жест был точен, подчеркивая смысл ее слов. Какие уж тут старомодные выражения…

Интересно, мог бы я ее понять, если бы не знал языка? Да, наверное, мог бы.

– А если вы не будете исполнять наших незначительных законов? – ухмыльнулся император, перебивая. Таскат не понимал, почему он продолжает позволять им говорить. Ладно – новые диски, но сверху есть и простые стрелки! По всем признакам ему вот-вот надоест, и…