– Откуда ты знаешь? Может, лет триста назад или пятьсот… Помнишь, как в «Мастере и Маргарите» – «как причудливо тасуется колода»?..

– Женечка, ты болен? – снова захохотала Маруся, хотя ей было приятно слышать подобные комплименты.

– Нет, я в порядке… Только короли способны на такие поступки! Да, а ты знаешь, мне наследство Марлен не принесло счастья! – почти весело признался тот.

– Почему? – удивилась Маруся. – Ты так добивался этих денег, и Инга Савельевна, и Роланд Германович…

– Роланд Германович ушел от мамы, – сдержанно сообщил Журкин.

– Почему? – огорчилась Маруся.

– Ну, он потребовал себе новенький «Порш», а мама сказала, что она не позволит тратить деньги на всякую ерунду. Намекнула, что раз он не является формальным членом семьи, то вовсе не заслуживает таких подарков. По-моему, она просто хотела, чтобы Роланд наконец официально зарегистрировал с ней отношения (столько лет вместе!), но он взбесился. Заявил, что раз он чужой, то уходит. И ушел! Я, честно говоря, не верил, что он способен на это, но…

– Может, они еще помирятся?

– Нет, все слишком серьезно. Теперь мама обиделась на него. Они успели столько наговорить друг другу… Это уже вражда – не на жизнь, а на смерть. Я даже боюсь произносить имя Роланда при маме – с ней каждый раз случается нечто вроде припадка, она становится почти невменяемой!

– Может быть, Инга Савельевна хотела потратить деньги на что-то особенное? – с любопытством спросила Маруся.

– Как же! – фыркнул Журкин. – Сначала хотела купить домик в Жуковке – но там такие цены… Короче, денег потребовалось бы раз в пять-шесть больше, чем у нас было. Я говорю: «Мам, у нас уже есть прекрасная дача в Кратове, на фига тебе эта Жуковка?» А ее буквально трясет – ну как же, подавай только элитное, только эксклюзивное! Я ей говорю: «Мам, мало купить домик на Рублевке, надо же еще будет потом соответствовать…», а она… – он безнадежно махнул рукой. – Потом решила омолаживаться. Пара новых подтяжек, инъекции стволовых клеток… «Я, говорит, себе нового мужа найду, молодого!»

– Нашла?

– Нет, что-то до сих пор не нашлось желающих, – печально усмехнулся тот. – Да и не найдется, я думаю. Она теперь всех подозревает, что ради денег с ней хотят познакомиться. И насчет моих знакомств – тоже… Как-то привел девушку – так она ей прямо в глаза заявила: «Знаю, знаю, вы за денежками моего Женечки охотитесь!» Подозревает всех, что с корыстными намерениями ко мне подбираются… Я ей как-то сказал: «Мам, а знаешь, ведь единственная женщина, которой от меня ничего не надо, – это Маруся». Ты не представляешь, что было!

– Бедный Женечка… – пробормотала Маруся с иронией.

– Вот именно! – Жэ Жэ засмеялся. – А самое неприятное, знаешь что? Я тебе скажу, только уж ты больше – никому…

– Да кому я скажу! – возмутилась Маруся. – Разве только Егорке…

Журкин остановился – остановилась и Маруся с коляской.

– Можно мне его на руки взять?

– Да пожалуйста… Только он боится незнакомых, – Маруся вытащила Егорку из коляски, сунула его в руки бывшему супругу. – Умоляю, не урони! – произнесла она строго.

Вопреки ожиданиям, Егорка не стал особо бузить – лишь отворачивал от Журкина лицо и пыхтел недовольно.

– Ого, какой тяжелый! – удивился Журкин. – Егор, Егорушка? Агу! Да ты какой хороший, да ты какой славный мальчик… Смотри, Маруся, он меня не боится!

Егор потянулся к Марусе, и она ревниво выхватила его из рук Журкина.

– Сколько мы с тобой ни старались, у нас ничего так и не получилось, – печально улыбнулся Жэ Жэ. – И ни с кем у меня ничего не получилось.

Он говорил о детях.

– Еще получится… – буркнула Маруся, сажая сына обратно в коляску.

Журкин затрещал пальцами.

– Нет, милая моя Марусечка… Я тут недавно анализы пошел сдавать – так вот выяснилось, что никогда не получится. Не быть мне отцом.

Маруся поежилась – ей почему-то стало жаль бывшего супруга.

– Ничего! – обнадеживающе провела она ему по волосам. – Деньги у тебя есть, устроишь себе искусственное оплодотворение, в пробирке…

Журкин вытаращил глаза и захохотал:

– Боже, Маруся, ты такая прелесть… Слушай, а если поступить проще – мы сходимся, и я усыновляю Егорку… А, как ты на это смотришь, Егор? – Он подмигнул мальчику. Егор ничего не ответил и с ожесточением принялся грызть перекладину на коляске.

Маруся остолбенела.

– Ты серьезно, Журкин? – наконец неуверенно пробормотала она.

– Вполне. Что тебя смущает?

– Н-нет, ты шутишь…

Он взял ее за плечи, повернул к себе. Его светло-карие глаза находились совсем близко, и в них не было и тени насмешки. Маруся почувствовала себя совсем неуверенно.

– Счастье не купишь, Маруся, – это страшно банально звучит, но факт. Ты – это единственное, что я хочу от жизни. Мне ничего больше не надо, – серьезно, даже холодно произнес Журкин. – Возможно, каким-то баловням судьбы достается все и сразу – деньги, любовь, удачная карьера, слава, здоровье… Только я сомневаюсь, что они способны это оценить. Мне тридцать шесть лет, Маруся, и я уже понял, чего мне надо.