Кейти полола в резиновых перчатках, вместо сорняков выдергивала анютины глазки и смеялась, когда ей говорили об этом, но анютины глазки погибали. С годами Колин стал довольно известным, преуспевающим фотографом, а на что состоятельному и преуспевающему мужчине такая жена, как Дженет, когда рядом Кейти?

В их первый визит втроем, Колин — Дженет — Кейти, Кейти вышла из ванной и с явным отвращением протянула Марте сырое полотенце.

— Послушайте, — сказала она, — я обнаружила там только вот это. Нельзя ли получить сухое?

Марта побежала за сухим полотенцем, нашла, к своему изумлению, и принесла его Кейти, а та, одарив ее ослепительной улыбкой, обронила так, словно обращалась к прислуге, которая еще не освоилась с привычками хозяйки:

— Не выношу мокрые полотенца, все что угодно, только не это.

А потом вылила всю воду, и Марта не смогла помыться.

За городом сушка превращалась в неразрешимую проблему. В доме сушить было негде, а от бельевых веревок Мартин приходил в ужас: они портили вид.

Всю неделю Мартин трудился в поте лица и по выходным должен отдыхать, наслаждаясь красотами природы. Не хватало все это испортить, развешивая кругом мокрые полотенца. Чтобы никто не был в претензии, Марта купила запасные. В воскресенье вечером везла домой в полиэтиленовом мешке девять мокрых полотенец и сушила их в Лондоне.

В это субботнее утро, сразу после завтрака, Кейти отправилась к машине — у них был новый «ламборгини»: Кейти не пристал бы менее эффектный лимузин — и вернулась, помахивая новым полотенцем от Сен-Лорана.

— Вот, дорогая, я привезла свое полотенце.

Больше они ничего не привезли. Ни фруктов, ни мяса, ни овощей, ни хлеба, о коробке конфет даже говорить нечего. Накануне ночью они с готовностью отправились спать, и комната для гостей ходуном ходила: конечно, кому хочется мыть посуду, когда можно найти занятие поинтересней, но как это воспримут дети? Как подействует на них такая перемена? Сперва Колин и Дженет, теперь Колин и Кейти?

Марта заикнулась было об этом Мартину, но он прямо-таки возмутился:

— Колин — мой лучший друг. Когда я его приглашаю, я не жду, что он привезет нам какие-то продукты.

Марта устыдилась своей мелочности.

— И, помилуй, нельзя же вечно ограждать детей от сексуальной стороны жизни, не будь ханжой.

Марта почувствовала себя еще и дурой. Мелочной, занудной дурой.

Несколько дней назад Дженет звонила Марте. Дом продали без ее ведома, она с детьми переехала в крохотную квартирку. Кейти, сказала Дженет, заставляет Колина уменьшить им содержание.

— Что проку быть материалистом, — разглагольствовала Кейти. — Вот у меня ничего нет. Ни семьи, ни дома, ни родных, ни близких, никакой собственности. Вот она я, как есть! Только я и чемодан с платьями!

Но это «я» вполне устраивало Кейти, а платья были сногсшибательными. Кейти выпила лишнего, дурачилась, все смеялись, и Марта тоже. Кейти дважды была замужем. Марта удивлялась, как некоторые умудряются, дожив до тридцати с лишним лет, ничем не обзавестись — ни мужем, ни детьми, ни собственностью, ни умом.

Постойте-ка, да в этой неприспособленности верный расчет. Если Колин — все, что есть у Кейти в этом мире, то может ли Колин бросить ее? Как она станет жить? Где найдет приют? Ах, эта Кейти, умница.

— У меня грязная чашка, — сказала Кейти, и Марта, рассыпаясь в извинениях, побежала ее мыть. Мартин поднял брови, взглянув с осуждением на Марту, не на Кейти.

— Мне было бы приятно, если б ты душилась, — однажды с упреком заметил Мартин. Кейти благоухала духами. Марте душиться было некогда, хотя Мартин дарил ей флакон за флаконом. Каждое утро Марта выскакивала из постели, взбудораженная какой-нибудь очередной неожиданностью: истошно мяукала кошка, кашлял кто-то из детей, раньше времени сработал будильник или пришел почтальон. До духов ли тут? Но все равно это раздражало Мартина. Можно хоть чуточку постараться быть привлекательной.

Колин выглядел прекрасно — заметно бодрее и моложе Мартина, а ведь они почти ровесники.

— Молодость заразительна, — сказал Мартин, когда они легли спать. — Он преобразился, когда нашел Кейти.

Нашел, будто сокровище какое. Обрел нечто волнующее и сказочное в сером мире оплывших гусынь.

В субботу утром Джаспер наткнулся на деревяшку и занозил ногу (Мартин: «Почему он ходит босиком, Марта? Это никуда не годится»). Заноза была глубокой, и Марта повела сына в больницу. Она ушла в десять, вернулась в час, а они по-прежнему сидели со стаканами в руках, кругом в траве поблескивали на солнце бутылки. Лужайку и не думали подстригать. Не оставляйте бутылки в траве. Разобьются, наступят дети, и снова на полдня застрянешь в больнице. Да не суетись ты. Расслабься, как все. Попробуй.