Но картошка не почищена, посуда после завтрака не убрана. Среди недоеденных гренков, кожицы от бекона и розеток с джемом валяются окурки.

— Хотя бы картошку почистили! — не выдерживает Марта.

Несдержанность! Страшный грех. Они смотрят на нее с недоумением и неприязнью. И Мартин тоже.

— Надо же, — воскликнула Кейти, — с субботы готовимся к воскресному пикнику? Картошка? Сто лет ее не ела. Вот чудесно!

— Картошку ждут дети, — сказала Марта.

Они действительно ждали. Завтраки по выходным были для них радостным ритуалом. Семейный завтрак в субботу: рыба и хрустящий картофель (Мартин: «Разве можно сравнить домашний жареный картофель с покупным?»). В воскресенье ростбиф, картофель, фасоль, яблочный пирог. И, конечно, йоркширский пудинг. Намучаешься, пока отрегулируешь температуру в духовке. Говядина должна жариться на слабом огне, а пудинг запекается на сильном. Как добиться этого разом? Так же несовместимо, как полная грудь и узкие бедра.

— Расслабься, — повторил Мартин. — Обед приготовлю я, все в свое время. Занозы обычно выходят сами, и напрасно ты водила его в больницу. Пусть волны жизни несут тебя, любимая. Плыви по течению, и все дела.

И Мартин издали ободрил Марту одухотворенной улыбкой. Рука его покоилась на изящном загорелом плече Кейти, усыпанном золотистыми веснушками.

— Ты слишком опекаешь детей, — заметил Мартин. — Им от этого только вред. Лучше выпей.

Марта скрепя сердце присела на ступеньку и взяла стакан сидра. Если задержаться с завтраком, то как она успеет убрать посуду, замариновать мясо для довольно основательного обеда, который намечался на вечер. Маринованная баранина жарится в духовке по крайней мере четыре часа на слабом огне; духовка здесь маленькая, и в ней нельзя жарить мясо и одновременно запекать рыбу, а Мартин не ест жареную рыбу, только запеченную: в ней меньше холестерина.

Но Марта промолчала. К чему докучать им хозяйственными заботами, а любую, даже самую робкую жалобу Мартин воспринимал как семейную сцену. Устраивать сцены — это уже черная неблагодарность.

Такова жизнь, что поделаешь. Нарядные друзья в красивых машинах, прелести сельской жизни, выпивка перед завтраком, и розы, и щебет птиц.

— Не пей много, — предостерег Мартин и рассказал, как у Марты отобрали водительские права.

Дети захотели есть, Марта открыла консервированную фасоль с сосисками и быстро разогрела. (Мартин: «Марта, зачем им есть эту гадость? Неужели они не могут подождать?»)

Проголодалась и Кейти: сказала, что не хочет отставать от детей. Она прекрасно ладила с детьми — почти со всеми. Только детей Колина и Дженет не любила. Она не скрывала этого, а он терпел. Теперь Колин виделся с дочерьми уже не раз в неделю, а только раз в месяц.

— Давайте я приготовлю завтрак, — вызвалась Кейти. — Бедняжка Марта совсем сбилась с ног.

И она извлекла из холодильника все, что Марта припасла для завтрашнего пикника — камамбер, салат, салями, за две минуты приготовила прекрасный салат из помидоров, открыла бутылку белого вина — «не очень прохладное, дорогая, надо бы его охладить» — и за пять минут ловко расставила все это на столе.

— Вот, прелесть моя, нам больше ничего и не нужно! — воскликнул Мартин. — Ты просто нелепа со своим картофелем и рыбой по субботам! Что может быть вкуснее такого завтрака? И проще?

Конечно, если не считать, что съеден легкий воскресный завтрак на девятерых вместо субботней рыбы на шестерых, а рыба, между прочим, не резиновая. Кейти, которая уже порядком выпила, легонько щелкнула Марту по лбу.

— Смешная Марточка, — сказала Кейти. — Она напоминает мне Дженет. Я правда люблю Дженет.

Колину не понравилось, что вспомнили Дженет, он так и сказал.

— Дорогой мой, Дженет — это реальность, — ответила Кейти. — Если бы ты почаще вспоминал о ней, то придумал бы, как давать ей поменьше денег.

Она зевнула и потянулась всем своим гибким, не знавшим детей телом, улыбнулась Колину, как избалованная девочка, уверенная в своей власти над ним; Мартин не сводил с нее восхищенного взгляда.

Марта встала и ушла, взяла банку с белилами и стала красить стену в ванной. Гладкая белая поверхность радовала глаз. Марта хорошо умела красить. Краска ложилась ровно, без оплывов. Марта почувствовала пульсирующую боль в ногах. Она испугалась, не начинается ли у нее расширение вен.

В саду дети играли в бадминтон. Они были не в духе, но сразу же повеселели, едва увидели, что мама, как обычно, занята делом, трудится, чтобы их жизнь стала еще приятнее: заботится, налаживает, предусматривает, ограждает их от неприятностей, хлопочет, как наседка, суетливая и надоедливая, неотделимая от тусклой рутины будней.

В субботу вечером Кейти рано отправилась спать; она поднялась со стула, зевнула, заглянула на кухню, где Марта отмывала сковородки. Посуду со стола собрал Колин, а Кейти красиво свернула салфетки гармошками; Мартин раздувал потухающий огонь.