– Что случилось?! – Линский блажит с задних кресел.

Но что случилось, не понять – Дымок больше половины мониторов отключил.

– Дымок! – рычу. – Вырубай свое сито!

Только бы слишком поздно не было! Если реактор вразнос пошел…

А Дымок даже не дергается.

– Пожалуйста, Серж, – говорит лениво так. – Мне больше и не нужно.

Тут до меня дошло. Это не диагностика флаера выдала тревогу, это братишкина прога какой-то сигнал подала.

– Дымочек… – цежу сквозь зубы. Так и дал бы в ухо этому остряку-самоучке! – Еще один такой фокус, бр-ратишка, и я стану круглым сиротой! Понял?

На заднем сиденье Линский за сердце схватился и шипит что-то от души. Вчера он Дымка как бы усыновил, а теперь вот прекрасный повод уматерить…

– Наверно, это один процент расчетов пройден, Дмитрий Олегович? – говорит мстительно. – Позвольте Вас поздравить с успехами.

Но с братишкой такие шпильки бесполезны.

– Спасибо, Олег Львович, – говорит, смущенно так глазки потупив. – Но, вообще-то, это уже весь обсчет завершен.

Уставился Линский на Дымка изумленно. Шутит братишка, что ли?

Я тоже к Дымку пригляделся. Не похоже…

– Вы шутите, Дмитрий Олегович? – Линский говорит удивленно.

Но Дымок только плечами пожимает неопределенно – и отвечать не собирается. Типа, уже с головой в исследование результатов погрузился, пижон!

Свой комп от бортового отключил, на колени к себе пристроил и давай на клавиатуре топтаться всеми десятью пальцами – формы запросов на экране одна другую с такой скоростью сменяют, что даже разглядеть толком ничего невозможно. Ясно только, что что-то фильтры Дымка все же отловили. Вот он теперь и проверяет вручную, что именно в них застряло.

Только фигня всякая там застряла, скорее всего… Он же свои фильтры не отлаживал, наспех составлял. А тут малейший зевок – и привет, надо все по новой перелопачивать.

Линский поначалу тоже недоверчиво на Дымка косился. Да и как же ему поверить, что Дымок что-то ценное мог выловить из свищевых файлов – если Линский этой проблемой месяцами занимался, да еще и лучших городских программистов запряг, и все вбестолку?

Но всех его сомнений минут на пять и хватило. А потом не выдержал. Через спинки кресел перегнулся и так и норовит Дымку через плечо заглянуть.

– Ну как, Дмитрий Олегович? – пристает. – Есть улов?

А Дымок уже что-то нашел. И что-то важное – аж дрожит весь от радости. Но старательно лицо попостнее делает, будто ничего особенного не случилось. Это он так перья распускает – крутого по самое не могу интела из себя строит, пижон малолетний.

– Да, Олег Львович, – говорит лениво, даже слова начал растягивать. – По моим скромным оценкам, есть как минимум один шпион. И его личность определена с вероятностью в восемьдесят два процента, плюс-минус три процента стандартное отклонение.

Побледнел Линский. Свищевые программеры не смогли вероятность обнаружения и до половины дотянуть, а Дымок через восемьдесят процентов перевалил!

Но быстро в себя пришел. Поджимает губы скептически, улыбочку вежливую выдавливает.

– И кто же это, позвольте поинтересоваться? – спрашивает лилейным до ядовитости голосочком.

– Министр культуры, – Дымок говорит. – Евгений Скупцов.

Линский улыбаться перестал. Видно, не пальцем в небо Дымок попал.

Зато Дымок на Линского косится ехидно. Вроде как опять он переплюнул нашего новообретенного папашу, вместе со всеми его бывшими подчиненными.

Линский, конечно, этого не стерпел – ну и давай они спорить, корректные ли Дымок фильтры составил. Правда, без матюгов, без всего такого спорят. Если вы с такими как Дымок или Линский долго не общались, то сразу и не поймете, что они так спорят.

Так бы, наверное, еще пару часов и пинались – интелам только дай повод поспорить! – но тут генерал влезает.

– Эй, Димон! – зовет по рации. – Не проспите посадку! Прилетели.

Но проспать тут трудно. На экранах совершенно дикий видочек.

Джунгли обрываются – и до самого горизонта огромная прогалина, кмов пятьдесят в поперечнике. Ни деревца, ни кустика, ни травинки – совсем никакой растительности. Только желтый песок.

Сразу видно, здесь до Конфликта большой город был – еще наземный. А когда ядерно-термоядерная разразилась, на город столько ракет обрушилось, что их взрывы в одно огромное огненное торнадо слились – и все, ну совершенно все в городе выгорело, от бетона до стали. Даже органика в почве выгорела – только песок и остался. Зато радиация такая стала, что вот уже сто лет там ничего не растет. Внешние дозиметры на нашем флаере еще за пару кмов до края прогалины оживились. А на инфракрасных камерах эта прогалина – как теплая сковородка.