Шрифт:
Долго на меня Стокер смотрел. Потом отворачивается. С остальными торговцами переглядывается.
Долго, и все совершенно молча.
Не знаю, что им эти переглядывания дают. Неужели можно друг друга совсем без слов понять? Но они ничего не говорят, только в глаза друг другу смотрят.
А потом Стокер снова к нам поворачивается.
И что-то в нем уже изменилось. Неуловимо – но изменилось.
Снова на меня смотрит – внимательно, в глаза, еще глубже…
– Вы уверены, что сможете нести ответственность за наши жизни? – говорит очень тихо.
Не знаю, что он хотел от меня услышать.
Я хотел сказать, что уверен. Ох, как хотел! И вопрос к этому подталкивал, и сам я действительно так чувствовал! Ведь они готовы были простить нас после такого!
На меня такая волна благодарности и признательности нахлынула… и бороться с ней нелегко было. В тот момент я знал, что могу нести ответственность за их жизни. Но…
Но ведь не это главное. Не только моя уверенность важна. Если я все понял правильно, главное в другом: сможем ли мы полностью положиться друг на друга. Они – на меня, я – на них.
И если это главное, то тогда не только мне решать, смогу ли я нести ответственность за их жизни. Они тоже должны быть во мне уверены. И знать, что я все это понимаю…
– Вам решать, – сказал я.
Потом, уже гораздо позже, Дымок откопал в архиве императора, что это у торговцев такой ритуал.
Когда новичка принимают в первый рейд, этот вопрос – последняя формальность. Его задает ведущий рейда с согласия и от имени всех рейдеров.
Ответ новичка – тоже часть ритуала, и ответить нужно правильно. К словам торговцы, конечно, не придираются, главное смысл. Но есть канонический вариант…
Конечно, я обо всем этом не то, что не знал – даже не догадывался. И уж тем более про канонический ответ не знал. Но…
Я был прав. Правда действительно может многое.
13. Хоккайдо
Шутемков нас не преследовал.
В чувство пришел, видно, сообразил, что наделал – и уже не до андроида стало. За убийство принца император его по головке не погладит. А сбежать из Империи Шутемков не может – императорский ошейник на нем. Если сбежит, только до конца суток и жилец… Ну вот он и рванул скорее в Москву, оправдываться и грехи замаливать.
А мы дальше на восток двинулись и на рассвете к океану вышли.
«Гарпии» разрабатывали в Европе, еще до Конфликта. Двигатели и корпус у них не ахти, если с нашими «Скатами» сравнивать – зато кресла комфортные. Лучше даже чем в нашем сто первом. Но на полутора звуках почти треть экватора отмахать – хоть в каких креслах мало не покажется! Руки-ноги все равно затекли.
Так что только к океану вышли – сразу же на берег плюхаемся, и все из флаеров высыпают.
Океан до самого горизонта. Прибой мерно дышит, сырой воздух ноздри щекочет йодным запахом. А из-за океана солнце встает – до чего красиво!
Анна рядом. Ко мне прижимается, голову на плечо склоняет. Волосы мне щеку щекочут, а пахнет от нее так сладко… Всю жизнь бы так стоял!
Но солнце встает быстро. А едва оно от воды оторвалось – с торговцев всю романтику тотчас сдуло.
– Ну, Серж? – Стокер по плечу меня хлопает. – Начнем боевое крещение?
Ну да, так уж и боевое крещение… Как же, знаем! Как затянет сейчас инструктаж на трое суток. Это можно, того нельзя, ходи там, не дыши здесь…
Но Стокер на мою кислую физиономию глянул – и ухмыляется. За руку хватает и к своему флаеру тащит.
– Лукатин! Хантеров! – двух торговцев окликает. – Прикройте нас с Сержем!
И что вы думаете? Те только плечами пожимают и к другому флаеру спокойно идут, словно так и надо! Линский в Империи про Хоккайдо другое рассказывал… Да и сам Стокер раньше другое пел…
Плетусь я за ним тупо. Ничего не понимаю. Неужели сразу на Хоккайдо, без всякого инструктажа?
Только во флаер, Стокер стартует.
И объяснять ничего не собирается. Флаер на ползвуке низко над водой идет, едва волны не задевает. За нами второй флаер над водой скользит. До Хоккайдо не так уж и долго осталось – а Стокер только пальцами по пульту барабанит.
– Ye-e, ye-e, ye-e… Space drugging… – на доконфликном что-то напевает. – Ye-e, ye-e, ye-e… Space drugging!
В школе я этот доконфликтный не очень-то учил – на фига надо? Так что слов не понимаю, а заводной мотивчик улавливаю. Хороший мотивчик. Но…
– Стокер! – начинаю решительно. – Вы, конечно…
– Ты. Ты, конечно, – он меня перебивает с усмешкой. – В этом рейде мы партнеры. А когда напарники начинают друг другу выкать, это самое последнее дело. Согласен?
Ну, на ты, так на ты. Мне так даже привычнее. Всякие пожалуйста-будьте добры я никогда особенно не любил – только пустая трата времени.