– А, Агнес, – проворчал он. – Хорошие новости, Рупрехт фон Лоинген оказался сговорчивым. Хотя бы на часть выплат согласился дать отсрочку. Так что в этот раз мы, можно сказать, из петли выскочили.

– Это радует. – Агнес нахмурилась. – Но что-то ведь не так, отец? Иначе ты так не хмурился бы.

– Я… расскажу в другой раз.

Эрфенштайн угрюмо уставился перед собой. Матиса, стоявшего подле Агнес, он, судя по всему, даже не заметил. Через некоторое время наместник поднял взгляд на Агнес и окинул дочь недовольным взором.

– Я тебе сотню раз говорил, что мне не нравится, когда женщина носит штаны! – ругнулся вдруг рыцарь. – Это недостойно дамы высокого происхождения… – Он наморщил лоб. – Ты что, ездила верхом? Признавайся! Что люди думают, когда ты в таком виде перед ними появляешься?

– Отец, – нерешительно начала Агнес. – Нам с Матисом нужно кое в чем тебе признаться.

– Ага, – Филипп фон Эрфенштайн устало улыбнулся.

Казалось, он только теперь заметил юного кузнеца, стоявшего рядом с его дочерью. Тот по-прежнему не проронил ни слова.

– Вы двое, верно, отправились в лес вместе с Тарамисом… Хорошо, что сказала. Я бы и так это выяснил.

Агнес покачала головой:

– Я… я не об этом, отец. Но может, нам лучше подняться в зал?

Она оглядела внутренний двор. Маргарета и Хедвиг кормили гусей и с любопытством поглядывали на господ.

– Не хочется, чтобы все тут же об этом узнали, – добавила девушка вполголоса.

Эрфенштайн презрительно фыркнул и принялся дальше подбрасывать мясо собакам.

– В Трифельсе ни у кого нет секретов, заруби себе на носу! Во всяком случае, таких, о которых дочь не смогла бы вслух рассказать отцу. Кем ты себя возомнила? Женою кайзера?.. Ну же, или говори, или оставь все как есть.

– Что ж, ладно. – Агнес стиснула руку Матиса. – Ма… Матис взял из твоего арсенала аркебузу, а теперь еще и наместник Гесслер разыскивает его за помощь бунтовщикам.

Миска выскользнула из рук наместника и упала на брусчатку. Собаки тут же бросились на мясо. Эрфенштайн расширенными глазами уставился на Матиса:

– За что?

– Это… было ошибкой, – с трудом начал Матис. – Я не аркебузу имею в виду, а Пастуха-Йокеля. Просто я так… так разозлился на всех этих толстозадых советников… И просто перестал отдавать себе отчет…

Агнес вздохнула и наступила другу на ногу. Если Матис будет продолжать в том же духе, то действительно договорится до петли.

– Может, лучше будет, если я расскажу? – предложила она тихо.

В глазах Эрфенштайна гнев сменился растерянностью. Гончие подпрыгивали у его ног, но рыцарь лишь нетерпеливо отмахнулся от них.

– Да, возможно, так и вправду будет лучше, – ответил он кратко. – Иначе я собак натравлю на этого ублюдка… Только поживее, псины проголодались.

Агнес прикрыла глаза и одними губами прошептала молитву. После чего рассказала отцу обо всем, начиная с украденной аркебузы и заканчивая бегством Матиса из Анвайлера. Не упомянула она лишь встречу с Мартином фон Хайдельсхаймом. Сейчас действительно было не самое удачное время заговаривать с отцом о его намерении выдать дочь за казначея.

Когда девушка закончила, на некоторое время воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь гусиным гоготом. Маргарета то и дело бросала в их сторону любопытные взгляды, но находилась слишком далеко и ничего не могла разобрать. Агнес с замершим сердцем следила за отцом. Тот напряженно размышлял. Никогда нельзя было угадать заранее реакцию Филиппа фон Эрфенштайна. С тех пор как он начал пить, припадки бешенства все чаще охватывали рыцаря. Хотя иногда он просто раздумывал, молча уставившись перед собой.

Наместник задумчиво поскреб по небритому подбородку.

– С аркебузой скверно вышло, – начал он тихо. – Пусть она старая и ржавая, но ты обокрал меня, Матис. Я этого не потерплю. Ворам в моей крепости делать нечего. К тому же оружие, скорее всего, теперь находится в руках моего злейшего врага. Поэтому хочешь не хочешь, а придется изгнать тебя из Трифельса.

Агнес почувствовала, как внутри нее что-то надломилось. Матис тоже заметно побледнел, но держался прямо и смотрел наместнику в глаза.

– Как… как прикажете, господин, – выдавил он.

– С другой стороны… – продолжил Эрфенштайн. – С другой стороны, ты прикончил из этой аркебузы одного подонка и спас мою дочь. Да и нельзя допустить, чтобы наместник Анвайлера ни с того ни с сего хватал моих вассалов. Если я тебя вышвырну, то Бернвард Гесслер наверняка тебя схватит и устроит над тобой суд… Что за времена такие – слово бездарного городского наместника имеет больше веса, чем слова хозяина Трифельса! До чего мы, черт возьми, докатились!..