– За ним установлено пристальное наблюдение, и он не подозревает о нашем присутствии.

Теперь можно двигаться дальше. Выслушав подробности, Тан приказал:

– Продолжайте вести наблюдение. Я буду на месте утром. Рано утром.

– Это еще не всё, – продолжал помощник. – Звонил начальник буровой партии. Он просил передать, что вам следует поторопиться.

Провинция Ганьсу находится в двухстах километрах к северу. Последняя остановка в запланированной поездке. Вертолет ждал неподалеку, заправленный горючим, готовый подняться в воздух.

– Передай ему, что я буду у него через два часа.

– И последнее.

Подчиненные Тана не сидели сложа руки.

– Министр Линь провел дома у Пау Веня больше трех часов.

– Ты выяснил, была ли поездка Линя официально разрешена?

– Насколько нам удалось установить, нет. Он лично заказал билет на самолет два дня назад и без предупреждения вылетел в Европу.

Это только подтверждало то, что у Линя были шпионы в ближайшем окружении Тана. Как еще он мог узнать про Бельгию? В этом не было ничего удивительного, но разветвленность разведывательной сети Линя поразила Тана. В его окружении лишь считаным единицам было известно о том, какое значение имеет Пау Вень.

– Линь все еще в гостях у старика? – спросил министр.

– Десять минут назад он еще был у него.

– Уничтожьте обоих, Линя и Пау.

Линь Йон задумался над любопытным словом, которое употребил Пау Вень.

Гордость.

– Когда-то мы были величайшим народом на земле, – продолжал старик. – Наше былое превосходство над всеми остальными народами доказано документально. Во времена династии Тан существовал закон, запрещающий иностранцу, взявшему в жены китаянку, покидать Китай. Считалось немыслимым лишить женщину благ цивилизации, заставить ее жить в менее совершенных условиях.

– И что с того? Теперь все это уже не имеет значения. – Терпение Линя подходило к пределу, и это становилось все более заметно. – Вот вы устроились здесь, в благополучной Бельгии, а нам, оставшимся в Китае, приходится вести тяжелую борьбу. Вы говорите о прошлом так, словно его можно без труда воспроизвести снова. Стоящая передо мной задача гораздо сложнее, чем вы полагаете.

– Товарищ министр, ваша задача нисколько не отличается от той, что стояла перед многими до вас. В мое время нельзя было никуда спрятаться от Мао. Не было ни одного общественного здания, где бы не стояла его статуя или хотя бы бюст. Фотографии Великого Кормчего были повсюду – на спичечных коробках, календарях, на ветровых стеклах автобусов и грузовиков. На паровозах спереди красовались огромные портреты Мао, обрамленные красными флагами. Да, как и сейчас, все это было ложью. Пышущее здоровьем лицо, не тронутое пятнами? Это изображение не имело никакого сходства с самим человеком. Мао был старый и больной, с черными гнилыми зубами. Он выглядел болезненным, слабым. – Пау указал на аквариум с золотыми рыбками. – И тогда, и сейчас наша родина была подобна рыбе среди деревьев. Растерянной. Не знающей, куда идти. Лишенной надежды выжить.

Мысли Линя были в смятении. Все те действия, которые он наметил после возвращения домой, теперь казались бессмысленными. Он собирался вступить в борьбу за верховную власть в стране. Многие изъявили готовность его поддержать. Они начнут дело, привлекая новых сторонников. Однако появилась новая угроза, способная перечеркнуть будущее.

Линь обвел взглядом внутренний дворик, вспоминая то, что рассказывал ему про фэн-шуй его дед. Огромное значение имеет выбранное место для жилья. Еще большее значение может иметь ориентация дома. «Обрати дом лицом на юг. Сделай правильный выбор, и горы окажутся гостеприимными, вода станет благодатной, а солнце засияет теплом и светом».

Дед был мудр.

«Среди смятения есть мир. Среди мира открываются глаза».

Линь попытался опереться на этот урок и привести мысли в порядок. Ему необходимо было держать себя в руках.

– Карл Тан понимает, что в Китае царит смятение, – снова заговорил Пау. – Он также понимает значение национальной гордости. Это очень важно, товарищ министр. Даже если перемены произойдут, никто не должен потерять свое лицо. И в первую очередь партия.

– А этот светильник является частью плана?

Пау кивнул:

– Тан опередил вас на много ходов.

– Почему вы мне это говорите?

– Объяснение потребует слишком много времени; просто примите на веру то, что я говорю с вами искренне. – Протянув заскорузлую руку, старик тронул Линя за плечо. – Товарищ министр, вам нужно перестроить свое мышление. Хорошо, что вы прознали о том, чем интересуется Тан, и приехали сюда. Однако опасность, грозящая Китаю, гораздо серьезнее, чем вы полагаете.

– Что бы вы сделали на моем месте?

Линь почувствовал отвращение к самому себе за то, что обратился за советом к этому вору.

– Вас уважают. Вам доверяют. Воспользуйтесь этим.

Лесть Пау нисколько его не тронула. Он предпочел бы правду.

– Через несколько часов после того, как Кассиопея Витт покинула этот дом, ее схватили люди Тана. Ей удалось спрятать светильник до своего пленения, и я знаю где. Я намеревался забрать светильник сам, однако теперь это ваша задача.

Теперь в полной мере стал виден коварный замысел Пау. Он с самого начала играл Линем, как пешкой. И Линю это совсем не понравилось. Однако поскольку выбора у него не было, он спросил: