Кассиопея прошла следом за Малоуном и Пау Венем в одну из гостиных. Она снова обратила внимание на деревянную обшивку стен, бамбук и кружева, а также на старинные шелковые занавески, подсвечники и светильники. Коттон тоже впитывал окружающую обстановку, несомненно, приходя к выводу, как это было и с ней самой в первый раз, что здесь все свидетельствует о безукоризненном вкусе и богатстве. Яркое теплое сияние свечей успокоило ей нервы.

Внимание Малоуна привлекла странная карта, и Кассиопея также подошла к ней. Метра два в длину и больше метра в высоту, нарисованная на шелке, тонком, плотном, с богатой текстурой. Вдоль всех четырех сторон тянулись строчки китайских иероглифов, образуя своеобразную рамку. Кассиопея восхитилась красками, алой, сапфирово-голубой, желтой и зеленой, которые казались выцветшими в желтовато-буром свечении.

– Очень впечатляет, – заметил Малоун.

– Это репродукция одного изображения, которое я когда-то видел. С небольшими изменениями. Старинная карта Китая. На западе до пустынных плато Ганьсу и Цинхай. На юге до Гуандуна и Гуанси. На востоке границей служит море, а на севере стена длиной десять тысяч миль.

Малоун улыбнулся, услышав это определение.

– В Китае ее никогда не называют Великой стеной, – объяснил Пау.

Карта была достаточно подробная. На ней были представлены реки и озера, а также дороги, соединяющие крупные города, изображенные специальными значками.

Пау указал одну точку.

– Вот это внизу – Линлин, самый южный город. Чжу-юань за длинной стеной охранял север, Чжи-фу и Усин защищали Желтое море. Реки, показанные на карте, – это Вэйхэ, Янцзы и Хуанхэ.

– Карта точная? – спросил Малоун.

– Древние китайцы были великолепными картографами. На самом деле именно они создали эту технику. Так что – да, карта весьма точная.

Малоун указал на юго-западную часть, где были изображены горы. Место было подписано иероглифами:

– Уединенный форпост.

Пау кивнул:

– Храм поддержания гармонии. Древняя достопримечательность, сохранившаяся до настоящего времени. Один из тысяч китайских монастырей.

Хозяин указал на два ротанговых кресла, и они сели. Сам он устроился напротив в кантонском мягком кресле. Малоун, судя по всему, вспомнив сведения, которые зачитала по телефону Стефани, свел факты к минимуму и ни слова не упомянул о русских. Но все же он сказал:

– Насколько мы понимаем, собственно светильник не имеет никакого значения. Карлу Тану нужна была находившаяся в нем нефть. Вы, случайно, не знаете почему?

Взгляд Пау оставался жестким и непроницаемым.

Во время предыдущего визита Кассиопея даже не догадывалась о том, что является игрушкой в руках старика, уверенная, что командует парадом она. Теперь она уже избавилась от этого заблуждения.

– Мне известно только то, что Тану был для какой-то цели нужен образец древней нефти.

– Вы лжете! – воскликнула Кассиопея.

Пау нахмурился:

– А если и так? Что вы можете предложить взамен информации, которую ищете?

– Что вы хотите? – спросил Малоун. Обведя руками гостиную, он добавил: – Смею предположить, деньги вас не интересуют.

– Совершенно верно. Я достаточно состоятельный человек. И все же одно желание у меня есть. Позвольте задать вопрос мисс Витт. Вы намереваетесь вернуться в Китай?

– Вам же известно о Соколове, похищенном мальчике, Тане. Вам известно все, разве не так?

– Ну а ответ на мой вопрос?

– Я не собиралась туда возвращаться. Но теперь у меня не осталось выбора.

– Насколько я понимаю, ваш приезд в страну будет осуществлен без ведома китайских властей?

– Вероятно, так будет лучше всего, – согласился Малоун.

– Я хочу вас сопровождать.

– Почему мы должны рассматривать вашу просьбу?

– Я знаю, где находится еще один образец нефти, имеющей возраст две тысячи двести лет.

Карл Тан держал жестяное ведро, которое ему принесли из машины. Это ведро он перед отлетом захватил на буровой вышке, вместе с другими предметами. Его люди вернулись с двумя крысами, одной довольно приличных размеров, пойманными в переулке за домом. Тан был уверен, что с этим не возникнет никаких проблем. Такие здания буквально кишели грызунами.

Было слышно, как крысы суетятся в картонной коробке, наспех превращенной в клетку. Тан понимал, что пленные грызуны скоро сообразят, что можно прогрызть стенки и выбраться на свободу. Собирая в свое время информацию о Соколове, он выяснил, что русский просто панически боится крыс, отчего его выбор убежища выглядел тем более странным. Однако в данных обстоятельствах, вероятно, у него не было особого выбора. По всей видимости, мысль затеряться среди полуторамиллионного населения Ланьчжоу показалась ему вполне привлекательной.