Она подняла голову и впервые вдалась вопросом, кто же этот человек, сидящий рядом и утешающий ее.

– Кто ты?

– Тыловая крыса. Хорек. Пес падальный.

– Ты обиделся на меня за те слова? Не обижайся. Я…

– Но ведь ты была права. – Он пожал плечами. – Мое время еще не наступило, поэтому я – тот, кем ты меня называла. Наступит ли мое время? – вздохнул Армахог. – Не знаю. Это зависит от очень многого, в том числе – и от твоего сына. Они должны продержаться в ущелье как можно дольше, чтобы я сумел собрать армию. И обещаю тебе, женщина: приложу все усилия, чтобы твой сын вернулся к тебе. Веришь мне?

– Да, старэгх, – кивнула Димицца. – Сделай как говоришь, и я стану молиться на тебя. Он тяжело покачал головой:

– Лучше молись Богам – в последнее время их все чаще забывают. И совершенно зря. – Армахог поднялся. – Спасибо за чай и печенье. Не горюй, женщина, мы должны победить в этой войне – думается, мы и победим в ней. Только не спрашивай меня, какой ценой

Димицца не спросила. Она молча проводила старэгха до дверей и выпустила в ночь. Лязгнул за спиной засов – сегодня «Благословение» останется закрытым для посетителей.

Армахог остановился на пороге, привыкая к ночному сумраку, а потом быстро зашагал по улочке прочь, к центру города. Старэгх торопился вернуться во дворец, понимая, что там наверняка начали волноваться из-за его долгого отсутствия.

Он шел стремительно, но все же успевал смотреть по сторонам, и перемены, которыми наполнились эти дома, до самых крыш, и даже, казалось, небо над этими крышами, угнетали.

Город оцепенел. Искра, раздутая речью Талигхилла в сердцах жителей, немного приугасла к вечеру; из пепла родилось понимание того, что война не за горами. Вернее, как раз за горами, но, перебравшись через эти самые горы, война окажется здесь, на улицах, в домах – огнем, криками, кровью. Это нужно было осознать. А еще нужно было осознать то, что отныне мужчина, деливший со своими родными кров, зарабатывавший хлеб, – может не вернуться домой. Вот он ушел сегодня, бравый и улыбающийся, ушел вместе с войском, а назад придет только войско. Без него. И что тогда?

Город оцепенел. Представители многочисленных ночных профессий забились по своим щелям и не спешили выходить на работу; где-то надрывался в истошном крике некормленый младенец, брехал на мутную луну одинокий пес. В храмовом районе протяжно и торжественно играли флейты, перебиваемые стуком ритуальных барабанов. Видимо, готовились кого-то хоронить.

Ах да! Этот продавец амулетов, о котором говорил вчера Тиелиг…

Во дворце старэгх первым делом велел позвать к себе Обхада. Обхад был старинным приятелем Армахога, они познакомились еще в военной школе, в которой, кстати, учились вместе с Шэддалем. Обхад приехал только сегодня утром – сообщение о войне оторвало его от законного отпуска. И хотя отдыхал тысячник на далеком севере, прибыл в столицу одним из первых. До вечера Армахог оставил друга в покое, а сейчас был вынужден пригласить к себе – дело не терпело отлагательств. И так слишком много времени потрачено впустую.

– Ну, здравствуй снова, – донеслось от дверей, и старэгх увидел своего старинного приятеля, отдохнувшего, буквально излучающего в пространство энергию духа и тела. – Итак…

– Ты так торопишься попасть к Ув-Дайгрэйсу? – улыбнулся Армахог.

Обхад, высокий и мускулистый, со своими неизменными усиками в полпальца и гладко выбритым подбородком, улыбнулся в ответ:

– Отдохнем на том свете. Давай приказывай. Армахог поморщился, и старый тысячник тряхнул копной седых волос:

– Извини.

– Да ничего, я ведь на самом деле собираюсь тебе приказывать. Это не героическая песнь, в которой – помнишь? – «я не приказ, но просьбу изложу» – и так далее. Нет времени на просьбы. Тебе нужно немедленно ехать на перевал Анг-Силиб. Талигхилл задержит хуминов в Крина, и тогда им поневоле придется искать обходные пути. Самый удобный – Анг-Силиб. Остальные вряд ли им сгодятся.

Твоя цель – предупредить башни о том, что хумины обнаружили перевал. Я даю тебе вот этот свиток. Здесь вся система условных знаков, принятых для переговоров между тобой и башнями. Второй точно такой же свиток – у правителя. На твой возможный вопрос, почему – ты, отвечаю: других людей сейчас нет. Приедут завтра-послезавтра, но каждый день – потеря времени, недопустимая и непростительная. К тому же ты один из лучших, я могу тебе довериться и буду знать, что ты все сделаешь как следует. Выезжать необходимо прямо сейчас. Кажется, все… Нет, не все. Сопровождать тебя будет некий жрец из Ув-Дайгрэйсовых, по просьбе их верховного, Тиелига.

– Зачем?

– А Бог его знает, – ответил старэгх. – Я говорил с Талиг-хиллом по этому поводу – тот позволил. Пускай едет – помощник тебе, думаю, не помешает. Этот жрец – он родом из тех краев, так что…

– Понятно, старина. Извини, что перебиваю, но ты сам говорил – времени в обрез, а до Анг-Силиба, – Обхад прищурился, взвешивая, – дня два быстрой скачки. Так что веди сюда жреца и отпускай нас.

– За жрецом придется ехать, – развел руками старэгх. – Но храмовый квартал ведь по дороге, так что…

– Ясно. Ну…

– Еще одно, – голос Армахога догнал тысячника уже у выхода, – в бой не ввязываться. Передать сигнал и отступать за Ханх. Там ждать меня у переправы, вместе с войском. Или присоединитесь к отходящей армии Талигхилла. Понятно?

– Понятно, – проворчал Обхад.

– И думать не моги! – крикнул вдогонку Армахог. – Я тебя знаю, – добавил он уже тише, поскольку старый друг все равно был далеко. – Полезешь ведь в драку. Надеюсь только, что жрец тебя удержит. Тиелиг обещал, что так оно и будет, но никогда нельзя быть до конца уверенным с этими жрецами…