— А, тот. Я вспомнил. Но почему ты об этом заговорил? Черт, я уже не имею никакого отношения к тем ребятам. Я не видел Микки... Он мертв? Давно?

— С прошлой ночи.

— Что с ним случилось?

— Его застрелили.

— Черт бы меня побрал! — Луи фыркнул. — Да, это должно было случиться.

Я был сбит с толку. Луи говорил вполне убедительно. Совершенно искренне и почти убедительно. Почти. Однако я не был готов заглотить целиком этого нового Луи Грека. Что-то здесь было не так. Я сказал:

— Интересно получается: человек, у которого Лори-мер арендует часть острова, тоже убит прошлой ночью.

— Да. — Он кивнул. — Я знаю. Это скверно.

— Луи, каким образом тебе стало известно об Аароне Парадизе и почему ты не знал, что Микки мертв? Это его заметно озадачило.

— Об убийстве сообщили газеты, поэтому Лоример позвонил мне и рассказал о том, что случилось с Парадизом. Беспокоился, как это может отразиться на бизнесе, на договоре об аренде и все такое. Естественно, у него не было причин упоминать о Микки, если он вообще о нем слышал.

— Любопытно. У вас здесь в сорока милях от берега имеется телефон?

— Ты же сам упоминал, Скотт, такую вещь, как радиотелефон. Такие бывают на корабле, чтобы связываться с берегом.

Он улыбался, довольный, что отбрил меня, и тут я добил его окончательно.

— Хорошо, а откуда тебе известно, что его звали не Адам Престон?

— Га? — Он заморгал, уставившись на меня, почесал волосы на шее, взлохматил голову. — Что ты хочешь этим сказать, Скотт?

— Практически все знали его как Адама Престона. А его настоящее имя — Аарон Парадиз — тебе, вероятно, уже было известно раньше?.

Он сник, пожевал губами, его кустистые брови поползли вниз, и он сердито вытаращился на меня.

— Так я это уже сказал, да? Ну, думаю, мне Лори-мер сообщил. Не знаю, кто еще мог это сделать. О'кей, Скотт! Ты становишься чересчур болтливым.

— При чем тут я? — добродушно возразил я, чувствуя, что пора освобождать помещение, пока еще есть возможность унести ноги. — Ладно, выбрось все это из головы. Мне Нужно возвращаться. Увидимся, Луи.

Он кивнул, и я вышел.

Никто меня не остановил — это не столько успокоило меня, сколько удивило. Я шел, постоянно оглядываясь назад, и видел, как Луи Грек что-то рассказывает двум охранникам. Они смотрели в мою сторону. И это еще ни о чем не говорило. Но кое-что другое говорило о многом.

Я не спускал глаз с Луи и тех двух типов и как-то случайно бросил взгляд вправо. Какой-то парень из здания — оно отстояло на несколько футов от офиса — наблюдал за мной через окно. Я только мельком взглянул на него, но и беглого взгляда было достаточно.

Такое лицо легко запоминалось: круглое, мясистое, цвета картофельного пюре, с бугристым, шарообразным носом в центре, на голове редкие светлые волосы — этот выразительный портрет принадлежал парню по прозвищу Муравей, он же Энтони Сайни, — одному из бандитов; как и Микки М., он состоял в шайке Луи.

«Я уже не имею никакого отношения к этим ребятам», — только что уверял меня Луи Грек.

Ладно, может быть. Очень может быть, что Энтони Сайни теперь тоже высаживает рассаду и обретает покой, наблюдая, как растет зелень.

Черта с два я поверил!

Когда меня уже никто не мог видеть с территории фабрики, я бросился бежать, взяв курс вправо, и поднялся по пологому склону на гребень холма. Теперь меня от фабрики отделяли примерно ярдов триста, но ярдах в двухстах я увидел-таки тех двух типов, которые быстро двигались в моем направлении. Они не бежали — пока что не бежали, — но шли как люди, которые сильно спешат.

Я повернулся и еще поднажал. Добравшись до лачуги, я громко позвал Джима и влетел внутрь. Его там не было. Я снова крикнул и услышал его ответный крик:

— Я здесь, Шелл.

Его голос показался мне приглушенным, будто из подземелья. Я вышел на улицу, свернул за угол и увидел Джима. Он оттянул засыпанную землей доску в конце лачуги, а сам чуть ли не полз на четвереньках, проваливаясь в грязь. Его руки и брюки были испачканы нефтью и жиром.

Наконец он выполз и, торопясь, давясь словами, заговорил:

— После того как ты заикнулся об этом, Шелл, я заметил, что хижина действительно больше снаружи, нежели внутри. Что за дьявольщина? Оказалось, в том конце есть небольшая комната, изолированная, ни окон, ни дверей. Представляешь?

— К черту комнату...

— Такое впечатление, что они установили здесь огромных размеров бидон или перегонный аппарат. — Он осклабился. — А может, это спутник? Внизу под этой штуковиной тоже есть какие-то трубы, но они еще ни к чему не подсоединены...

— Джим, если ты не заткнешься, то следующим звуком могут оказаться выстрелы.