— Черт, Луи, — искренне возмутился я, — я думал, ты хотел извиниться за то, что взбесился, когда я задал тебе простой вопрос.

— Какой вопрос?

Он оживился; в его глазах появилась надежда.

— Когда я спросил, могу ли осмотреть фабрику. Хочешь верь, хочешь нет, но я ни разу не был на фабрике детского питания.

— Будь я проклят, если это не так, Скотт, — развеселился он. — Мне не следовало бы так сердиться на тебя, и я понял, что как раз поэтому ты так быстро испарился. Я с удовольствием покажу тебе фабрику. Да, сэр.

— У тебя золотое сердце, Луи.

— Я сейчас вернусь.

Он встал из-за стола и вышел в соседнюю комнату, увлекая за собой тех двоих. Вернулся уже без них, потрепался со мной немного — скорее всего для того, чтобы его ребята успели сделать то, что он им приказал. Например, убрать с глаз Энтони Сайни или спрятать автоматы. Я взглянул на часы. Оставалось чуть больше пяти минут до того, как Джим начнет действовать и вспыхнут сигнальные ракеты. Может, ничего и не случится, но я надеялся, что это немного ослабит их бдительность. Что мне тогда делать — если вообще понадобится что-то делать, — признаться, я понятия не имел.

Началась экскурсия по фабрике; Луи Греческий лично проводил ее, а бдительный скелет волочился сзади. Все здание, за исключением той части, где разместились офис Луи, кухня, производственные участки и склад, представляло собой, по сути, один огромный цех, где производились детские консервы. Я не рассчитывал увидеть здесь ничего особенного, помещение было напичкано замысловатым оборудованием и картонными коробками вместимостью по четыре дюжины маленьких баночек в каждой.

Пока Луи популярно объяснял, что «вон там, в больших чанах», овощи тушатся, перед тем как попасть в баночки, я приостановился и вытащил из коробки одну баночку. На ней с одной стороны был изображен здоровенький, розовый малыш, а с другой — торговая марка в виде скрещенных ложек на фоне белого треугольника. С трудом до меня дошло, что белый треугольник символизирует пеленку, и я повеселел. Подержав в руках банку с грушево-морковным пюре, я сунул ее обратно в коробку.

Луи обратил мое внимание на некоторые машины и объяснил, как подаются по транспортеру пустые банки, наполняются еще горячей смесью и надежно закатываются. Все выглядело очень впечатляюще. Я убедился, что здесь действительно осуществляется процесс консервирования, но почему-то ни одна машина не работала и кроме нас троих на всей территории завода не было ни души.

Я спросил:

— Цех пребывает в стадии бурной деятельности, да?

— Черт, не сейчас, — буркнул он. — Не в воскресенье. На выходные здесь остается только охрана, остальные отправляются в пятницу домой на корабле компании. — Он махнул рукой в сторону сотен складированных ящиков. — Был бы ты здесь в пятницу, когда мы заканчивали консервацию этой партии. Завтра мы отгружаем большую часть потребителям.

— Вы действительно отправляете их детишкам, Луи? Он посмотрел на меня в упор, на мгновение его глаза стали жесткими, и тут же он вернул им прежнее дружелюбное выражение.

— Он шутит. Всегда был шутником. — Он шагнул вперед и взял кипу бумаг. — Корабль с грузом отходит в Сан-Франциско завтра утром. Заказ от М.В. Вильсона для сети магазинов. Вот документы.

Он показал накладные. Луи — так казалось — искренне старался меня убедить. Действительно, по документам около сотни ящиков детского питания, включая десятки наименований различных видов овощей и фруктов, предполагалось отправить завтра М.В. Вильсону. А супермаркеты Вильсона были широко известны.

Значит, они поставляют детское питание. Ну и что? Для того и строилась фабрика. Очень может быть, что я оказался олухом. Двадцать минут истекло, сейчас, наверное, Джим начнет пулять сигнальными ракетами. Ну и что? Пока я не увидел ничего интересного для себя.

Оглядевшись, я заметил два стандартных ящика, но поодаль от остальных. Они стояли у стены под столом один на другом. Почему-то они вызвали у меня легкий интерес, я подошел и спросил:

— А в этих ящиках что, Луи? Бракованная продукция?

Всего лишь невинное любопытство. Но когда я шагнул к этим ящикам, кощей тут же дернулся, будто его ткнули острым шилом в задницу. Не успел я сделать второй шаг, как он загородил мне дорогу.

Ага, заволновались, интересно почему. Я изловчился и грубо наступил ему на ногу.

— Эй! — заверещал костлявый.

— Извини, — бросил я, неловко оступился и ухитрился наступить ему на вторую ногу. Скелет взвыл. Луи продолжал хладнокровно объяснять:

— Как ты правильно догадался, это бракованная продукция. Видно, произошел сбой в производстве, и некоторые банки сплющились. Мы уважаем потребителя и не можем такие отправлять.

— Естественно.

Прошло уже двадцать три минуты, и я решил, что ракеты Джима вообще не вызвали любопытства. Или старый пистолет вышел из строя. Но я ошибся. Какой-то парень влетел в цех с перекошенной физиономией и заорал:

— Босс! Босс!

Луи оглянулся и гаркнул:

— Не скули! Какая муха тебя укусила?

— Там что-то непонятное... Парень в лодке чем-то стреляет в нас.

Луи выругался и повернулся ко мне.

— Чего вы затеяли, Скотт?

— А что такое?