– Ты всегда так ездишь?
– спросила Надя, и в ее голосе прозвучало раздражение. Она, похоже, устала за этот вечер, какая-то взвинченность повисла в воздухе, с трудом сдерживаемое недовольство друг другом.

– Всегда,- ответил Андрей.- Когда везу особо опасный груз.

– Это я - опасный груз?

– Конечно.

– В чем же моя опасность?

– Связи у тебя чреватые... Знакомства еще те...

– Вообще-то да,- Надя опять закурила.

– Много куришь,- заметил Андрей.

– Жизнь вынуждает. А куда мы, вообще-то, едем?

– Да так, в одно место.

– Там не опасно?

– Тебе нигде не опасно. Кроме места работы.

– Андрей, куда мы едем?
– уже требовательно, с беспокойством спросила Надя.

– Уже приехали...- проговорил Андрей ворчливо и свернул во двор, каких были тысячи в городе - три пятиэтажных дома ограничивали заросшее кленовыми зарослями небольшое пространство, в центре которого располагался небольшой пятачок, где можно было посидеть на скамейке и подождать, пока твоя собака погадит где-нибудь в сторонке, пока твое дите натешится в песочнице, пока твоя жена закончит стирку и из квартиры выветрится вонь распаренного белья.

– Я не выйду из машины,- твердо сказал Надя, с тревогой всматриваясь в темные заросли, сквозь которые кое-где просвечивали окна.

– Разберемся,- спокойно сказал Андрей, выходя из машины и запирая дверцу. Потом обошел вокруг капота и открыл дверцу, предлагая Наде выйти,- Ты выйдешь, потому что это очень важно.

– Для кого?

– Для тебя.

– А если не выйду?

– Я вытащу тебя силой. И никто мне не помешает. И мне действительно никто не сможет помешать, ты это знаешь.

– Да, имела удовольствие убедиться!
– сказала Надя с вызовом, но все-таки вышла из машины.- Скажи хотя бы, где мы находимся?

– Это неважно. Пошли,- он взял женщину под локоть, и она почувствовала такую силу в его руке, возражать которой не было никакого смысла.

– Андрей, я боюсь,- умоляюще сказала Надя.

– Не стоит,- твердо сказал он.

– Ты не сделаешь мне ничего плохого?

– Пошли-пошли! Не дрейфь.

Андрей ввел Надю в полутемный подъезд, пропахший кошачьей и человечьей мочой, не выпуская локтя, провел ее на третий этаж и позвонил. Здесь было сумрачно, грязновато, но другие подъезды в городе были такие же, поэтому неудобства почти не замечались. В дверной глазок их долго рассматривали, но, наконец, Андрея узнали. Щелкнули замки, и тяжелая, стальная дверь, обтянутая коричневым дерматином, открылась. На пороге стояла пожилая женщина в белом халате.

– Здравствуйте,- сказал Андрей.- Я был у вас сегодня... Помните, ребенка привозил? Меня зовут Андрей. Мы были с девушкой...

– Помню-помню, проходите,- женщина пропустила Андрея и Надю в квартиру и тщательно заперла за ними несколько замков.- Вы разденетесь?

– Да, лучше раздеться,- Андрей сбросил с себя куртку, взял у Нади ее черный плащ, повесил все на вешалку здесь же, в коридоре.- Как поживает наш ребеночек?
– спросил он, выходя на освещенное пространство.

– В порядке ребеночек,- улыбнулась женщина устало, день, видимо, был у нее достаточно хлопотный.- Садитесь, и я присяду,- сказала она, проходя в комнату.Ноги уже не держат к вечеру.

– А взглянуть на ребеночка можно?
– спросил Андрей, нервно передернув плечами. Сейчас может произойти нечто такое, что, возможно, перевернет многие события последних дней. Или же его прозрение, его догадка подтвердятся, или же придется пережить тяжелый конфуз и оправдываться, объясняться и беспомощно разводить руками.

– Спит ваш ребеночек, спит сладким сном.

– А мы и не будем его будить.

– Да?
– женщина внимательно посмотрела на напряженно замершего Андрея, на бледную Надю - ничего не понимая, она лишь молча переводила взгляд то на Андрея, то на женщину. Странный разговор о каком-то ребеночке, темный двор, женщина в белом халате за бронированной дверью, нервная улыбка Андрея - во всем этом было смутное значение, что-то тревожное, касающееся ее, Нади.- Хорошо,сказала женщина, но в голосе ее оставалось сомнение.- Вы что... Оба хотите посмотреть?

– Да, если вы не возражаете.

– Хорошо,- повторила женщина, не двигаясь с места...- Может быть, сюда принести ребенка?

– Если это удобно,- согласился Андрей.

– Хорошо... Я принесу сюда.

Она поднялась, прошла ко второй комнате, постояла, опустив голову, оглянулась на Андрея и Надю, пожала округлыми плечами, как бы снимая с себя ответственность. Просьба Андрея была не совсем обычной, и время было позднее, и Надя вела себя странно, явно не понимая, где находится, зачем, что вообще происходит. Но, в конце концов, женщина вошла в комнату - там было почти темно, только маленькая лампочка торшера создавала полумрак. Выйдя через минуту со свертком в руках, женщина приблизилась к столу, присела на стул, откинула с лица ребенка кружевной треугольник.

– Я что-то должна делать?
– нервно спросила Надя. Она машинально достала сигареты, но тут же снова сунула их в сумочку.- Андрей, я ничего не понимаю!

– Посмотри на ребенка,- сказал он.- Это, между прочим, девочка. Подойди и посмотри,- сказал он уже раздраженно, видя, что Надя все еще чего-то опасается.- Подойди и посмотри. Это совсем недалеко и совсем нетрудно. Ты даже не успеешь вспотеть от этой работы,- жестковато добавил он, исподлобья глядя на Надю.

Надя поднялась, обошла вокруг стула, на котором сидел Андрей, и приблизилась к женщине с ребенком. Некоторое время она смотрела на сморщенное личико все с тем же выражением непонимания, даже неприятия. Но вот что-то вздрогнуло в ее лице, оно напряглось. Склонившись ближе к ребенку, она всматривалась в каждую складку, морщинку, и, наконец, глаза ее сошлись на еле заметной темной точке между бровями. Надя побледнела, сделала шаг назад и вдруг, вся обмякнув, опрокинулась на ковер.