Эти слова никак не вписывались в облик Невродова. У прокурора должен быть обвинительский уклон в словах, мыслях, поступках. Такая у него работа, за это он деньги получает. А тут прямо адвокат, а не прокурор. Не должен он хвалить человека вот так взахлеб, не станет ради этого звонить старому своему соратнику Пафнутьеву. Если же он это делает, значит, есть у него для этого причина, а причина может быть только одна...

– Он у тебя сейчас сидит?
– прямо спросил Пафнутьев.

– Да,- замявшись, ответил Невродов.

– Меня не слышит?

– Нет. Кстати, он знает тебя, хорошего о тебе мнения... Бевзлин его фамилия. Слышал?

– Приходилось.

– Жалуется Анатолий Матвеевич, нехорошо ты себя ведешь. Обижаешь. И сотрудники твои ведут себя неуважительно по отношению к Анатолию Матвеевичу.

– Виноват,- сказал Пафнутьев.- Я уже провел с ними работу, одного даже уволил.

– Уволил?
– удивился Невродов, явно не для Пафнутьева, для Бевзлина, который сидел в его кабинете, было предназначено это восклицание. Пафнутьев хорошо представил себе, как тот развалился в кресле, забросив ногу на ногу, как радостно улыбается и как молодо лучатся его глаза.

– Да! Я не намерен работать с людьми, которые не умеют прилично себя вести!
– продолжал Пафнутьев угодливо и усердно.

– Правильно, от таких надо избавляться!
– подыграл ему Невродов. Но в голосе его оставалось беспокойство, может быть, зависимость - такие нотки в разговоре Пафнутьев чувствовал остро и безошибочно. Юлил Невродов, это было совершенно очевидно. Но когда перед тобой юлит большой человек, это чревато. Опасно держать слона за хвост, даже когда он удирает от тебя сломя голову. И Невродов недолго будет юлить, спохватится, вспомнит, кто он, как называется его должность, и голос его окрепнет, зазвенит в нем металл, гневно и яростно. Но пока, похоже, до этого дело не дошло.- Павел Николаевич,- проговорил Невродов несколько смущенно.- Анатолий Матвеевич уважаемый человек, его знают в нашем городе давно и с самой лучшей стороны...

– Брать его пора,- ответил Пафнутьев, отбросив все дипломатические обороты.

– Ни в коем случае!

– Он оставил следы на трупе.

– Сейчас это не имеет слишком большого значения. Дошли слухи, что ты плетешь вокруг него свои сети, это правда?

– Да.

– Не надо, Павел Николаевич. Это все недоразумение. Я во всем разобрался, у меня нет никаких сомнений в том, что Анатолий Матвеевич...

– Валерий Александрович! Вы решили позвонить мне в присутствии этого хмыря. Как я понимаю, не по своей воле. До сих пор мы с вами работали вместе, были единомышленниками и не подводили друг друга. Я правильно понимаю положение?

– Да, вполне.

– Я остался один?

– Нет, Павел Николаевич. Все осталось по-прежнему.

– Я могу ваши последние слова принять всерьез?

– Да. Вы обязаны это сделать.

– Он торгует младенцами, умерщвляет стариков, завел бордель, вокруг него постоянно гибнут люди...

– Возможно. Видите ли, Анатолий Матвеевич намерен выставить свою кандидатуру в губернаторы нашего города. И у меня нет сомнений в его победе. Он депутат, проявляет большую заботу о горожанах, можно сказать, содержит роддом, заасфальтировал рынок, оплатил новую крышу на здании школы... Кроме того, он три месяца платил зарплату учителям, без него они попросту все бы вымерли от голода.

– Так,- крякнул Пафнутьев.

– Я хочу, чтобы вы все это знали,- произнес Невродов тем странным голосом, который позволял толковать его слова по-разному - то ли он сообщал сухую информацию, то ли предупреждал, или же хотел насторожить.- Прошу обратить внимание, Павел Николаевич, на еще одно важное обстоятельство... Анатолий Матвеевич вхож в ближайшее окружение президента. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Да, и очень много. О президенте, в основном.

– Завтра-послезавтра забросьте мне все бумажки, которые у вас собрались. Я сам поговорю с Анатолием Матвеевичем и задам ему вопросы, которые покажутся мне уместными.

– Нас двое?
– снова спросил Пафнутьев.

– Да.

– Мы вместе?

– Да.

– Я вас правильно понял?

– Я в этом уверен. Учитывая сложившуюся обстановку, я прошу вас, требую, в конце концов, прекратить копать под этого человека. Не позволю!
– в голосе Невродова прозвучали гневные нотки, но Пафнутьев, о, этот старый пройдоха, шут и хитрец Пафнутьев явственно уловил в словах областного прокурора второе дно,Вы меня хорошо поняли?

– Очень хорошо понял. Главное то, что мы, как и прежде, вместе, мы с вами последние воины и продолжаем наше святое дело. В прокурорских кабинетах, на городских свалках, в подворотнях и бардаках мы продолжаем, Валерий Александрович, выполнять нелегкие свои обязанности!

– Совершенно правильно, Павел Николаевич. Понадобится помощь - звоните. Возникнут сложности - поможем.

– И не тянуть?
– подсказал Пафнутьев.

– Ни в коем случае. Скоро выборы губернатора, и Анатолий Матвеевич должен предстать перед народом в истинном своем облике.- Невродов помолчал, видимо, сообразив, что выразился слишком откровенно.- Чистым и светлым.

– Как ангел?

– Да!

– Предстанет!
– заверил Пафнутьев.

– Закон остается законом, Павел Николаевич, не забывайте об этом. Но и наш уговор в силе - победа моя, поражение ваше.