Шрифт:
Вика с ребенком расположилась впереди, сам Пафнутьев уселся рядом с задержанным.
– Поехали к нам,- сказал Пафнутьев водителю.-- Послушаем этого господина, а там уж будем
решать, что с ним делать. Казнить или миловать... Ты где ребеночка-то взял?
– повернулся он к мужику.
– Где взял, там уж нет,- ответил тот, вытирая выступившую на лице кровь.
– Ловкач,- усмехнулся водитель.
– Нашел,- сказал задержанный, спохватившись, дошло до него, что здесь ерепениться не следует, надо бы сбавить обороты.
Через несколько минут машина въехала во двор прокуратуры. Пафнутьев подождал, пока задержанный выберется, и тут же повел его в свой кабинет, наказав, чтобы Вику с ребенком водитель отвез домой...
– Прошу!
– повторил Пафнутьев, распахивая дверь кабинета. Поколебавшись, мужик вошел вовнутрь, опасливо огляделся. Пафнутьев включил свет, задернул шторы, поставил перед столом стул и показал рукой, садись, дескать.
– Это куда ж я попал, на ночь глядя?
– мужик продолжал озираться по сторонам.
– Докладываю,- сказал Пафнутьев, усаживаясь за стол и вынимая бланки протокола допроса.- Ты находишься в городской прокуратуре. Перед тобой начальник следственного отдела Пафнутьев Павел Николаевич. Это я, получается. Ты задержан при попытке продать ребенка по явно завышенной цене - за три бутылки водки. Объясни мне, пожалуйста, как это все понимать?
– Что понимать?
– угрюмо спросил задержанный.
– Хорошо, зайдем с другой стороны... Кто ты есть?
– Человек... А что, не видно, что ли? Человек, - повторил мужик, видимо, и сам в этом уверившись.
– Сомневаюсь. Но это, как говорится, мои личные проблемы - сомневаюсь я или нет.
– Это уж точно.
– Тебя как звать-то?
– спросил Пафнутьев доверительно.
– Михаил.
– А по батюшке?
– И по батюшке я тоже Михаил.
– Михаил Михайлович... Красиво звучит. А фамилия?
– Вам-то зачем?
– Ну, ты даешь!
– воскликнул Пафнутьев.- Я назвался, как положено... И должность свою скрывать не стал, и фамилию... А ты, вроде, как не родной... Ну?
– Самохин.
– Должность?
– Сантехник.
– Хорошая работа,- одобрил Пафнутьев, занося данные в протокол.
– Это чем же она вам так понравилась?
– Ну, как... Во-первых, очень нужная. Без сантехника жизнь в городе остановится через три дня.
– Это уж точно.
– Заработать опять же можно, правильно?
– Бывает,- Самохин пожал плечами.
– На нескольких работах можно устроиться, частной деятельностью заняться... И потом надо быть мастером в своем деле. Все эти винтики, краники, прокладочки, все этичервяные передачи... А сейчас у людей появилась испанская сантехника, итальянская... Темный лес!
– Это уж точно,- Самохину, видимо, понравилось, что о его работе отзываются так уважительно, с таким знанием дела.- А вы что же, сантехником работали?
– Почему работал?
– возмутился Пафнутьев.- Я и сейчас работаю. Каждый день что-нибудь ломается то в квартире, то здесь, в прокуратуре... Не звать же вашего брата... Разорите!
– Это уж точно!
– усмехнулся Самохин.
– Документы при себе есть?
– неожиданно спросил Пафнутьев.
– Что?
– Самохин не мог так быстро переключаться с одной темы на другую.А, документы... Не знаю,- он поднял скованные наручниками руки и снова уронил их на колени.
– Что ж, мужик ты свирепый, боюсь я тебя, снимать наручники погожу...Пафнутьев вышел из-за стола и приблизился к Самохину.- Обшарить тебя надо...
– Если надо - обшарьте. Только денег при мне нет.
– Перебьюсь,- ответил Пафнутьев и, пробежав пальцами по карманам, извлек удостоверение, затертое, залитое чем-то жирным и липким, что, тем не менее, подтверждало его подлинность. Была там и фотография владельца. Торжественный, при галстуке, в белой рубашке, но самое главное - Самохин. И тут же были указаны его фамилия, имя, отчество. Пафнутьев убедился, что тот не соврал.- Где работаешь, господин Самохин?
– Ладно, начальник... Допрашивать - допрашивай, а чего обзываться? Не надо меня оскорблять.
– Как же это я тебя оскорбил?
– удивился Пафнутьев.
– Какой я тебе господин? Издеваетесь?
– А как же тебя называть?
– Товарищем называйте, гражданином... Можно и Мишей,- Самохин улыбнулся.
– Ладно,- согласился Пафнутьев.- А мама тебя как в детстве звала?
– Да ну,- застеснялся Самохин,- Мих-Мих... Так она звала, царство ей небесное.
– Где работаешь, Мих-Мих?