Но раковины не раскрылись. Почувствовав свое ничтожество и бессилие, они еще крепче сжали перламутровые челюсти. Мудрик умолк и огорченно развел руками.

– Переводи!
– задыхаясь, крикнул Дилидон.
– Я попробую!

– Эй, моллюски!
– тихо заговорил он, стараясь беречь силы, а Мудрик переводил во весь голос.
– Кто вы, живые твари или просто сундуки в кладовых Рака?! Оглядитесь вокруг! Здесь такая красота, а вы в своих раковинах не видите, как распускаются кувшинки, как ныряют веселые, свободные рыбки. Вы думаете, слабее вас на свете твари нет? Посмотрите, как дрожат от страха усы вашего повелителя, - и вам станет веселей! Подползите, пока гремит гроза, схватите его за усы - увидите, как он встанет перед вами на колени!..

Дилидон захлебнулся, побледнел и замолк. Но, к счастью, и этого было достаточно. Услышав про дрожащие усы Однорукого, ракушки начали ухмыляться и вдруг одна за другой застучали своими створками от смеха. Гномы вытащили руки и тут же устремились вверх, крепко сжав в онемевших кулаках драгоценные кристаллики.

В воде остались лишь Мудрик, Дайнис и Оюшка. На прощание ученый пожелал ракушкам почаще смеяться, жить веселей и набраться побольше смелости. Гномы вежливо раскланялись и выбросили из ранцев свои камешки.

Казалось бы, все кончилось хорошо, но, взобравшись на лист кувшинки, гномы увидели, что нет Живилька.

– А где же наш малыш?

Там, где он беседовал со стрекозой, лежал ранец, а на нем крохотная шапчонка.

– Улетел, - догадался Дайнис.
– Говорил же я ему, предупреждал - гроза идет... Ну, что ты с ним поделаешь?

– Уже накрапывает, мы и так умаялись, промокли, а тут еще ждать его!
– возмущался Бульбук.
– Вот зададим ему взбучку, будет помнить!

Сверкнула молния, и так ударил гром, что даже деревья в лесу присели. Крупные капли звонко забарабанили по листьям кувшинок. Гномы, скользя и спотыкаясь, выбрались на берег. Пока они добежали до ближайших деревьев, их изрядно посекло дождем. В довершение всего посыпался град, и у тех, кто не успел спрятаться под деревьями, даже под шапками вздулись шишки.

Теперь гномам казалось, что все неприятности, все беды - из-за Живилька - этого неслуха и сорванца. Если б не он, все давно бы собрались в каком-нибудь дупле, а то и в гостях у белки.

– Остригу ему в наказание вихор!
– сказал Оюшка, которому больше всех досталось от града.

– Важно не то, что на голове, а то, что в голове, - назидательно заметил Мудрик.
– Пускай он лучше прочитает "Большую Гномскую Энциклопедию" - от первого до сто первого тома! Для тела наказание, а уму польза.

– Захиреет, поседеет - и что с того?
– возразил Бульбук.
– Всыпать бы ему сотню травинок потолще, будет тогда старших слушаться.

Пока они спорили, забившись под елочки, черная туча ушла, и выглянуло розовое, свежеумытое вечернее солнце. Провело лучом, словно пальцем, по росистому небосводу, и вспыхнула радуга. Из нее, будто из сверкающих ворот, звеня крылышками, вынырнула стрекоза. А Живилёк сидел на ней, как пилот, весело ухмылялся и озирался по сторонам.

Гномы, потеряв терпение, только руками размахивали и в конце концов решили наказать ослушника трижды: и остричь, и высечь, и за энциклопедию засадить.

А тот приземлился рядом с ними и весело крикнул:

– Видали, а? Мы все болото облетели, и я нашел, где прячется змея Пятнашка. Вот хорошо было!

Он сверкнул блестящими от счастья глазами и спросил:

– А вы как? Раздобыли кристаллики?

Дилидон смотрел на него и улыбался: "Как его сечь, такого счастливого?"

О том же думал и Оюшка: "Ему так идет этот светлый вихор - пускай себе носит на здоровье..."

"А энциклопедию я ему все-таки принесу, - решил Мудрик.
– Пусть хоть картинки посмотрит..."

Таков уж был Живилёк: его всегда хотелось и наказать и приласкать.

К ЗМЕЕ ПЯТНАШКЕ ЗА СЛЕЗАМИ

На следующий день гномы отдыхали. Мудрик листал словарь ужо-змеиного языка, Дайнис лежал навзничь в белом клевере и мечтательно напевал:

Тир-ли, тир-ли, ой-ой-ой,

Тир-ли-ля!..

Другие собирали землянику и нанизывали, словно бусинки, на травинки. А Живильку, который устал меньше всех, поручили проведать Расяле, Гедрюса и Разбойника. Что у них слышно?

Живилёк еще не умел писать и, боясь что-нибудь запамятовать, завязывал на носовом платке узелки. Иногда, роясь в поисках платка, он приговаривал: "Где же моя записная книжка?"

На сей раз гномик вернулся с узлами на всех четырех углах платка и даже на полах своей курточки. Всем стало ясно, что у него уйма важных новостей.

Он подождал, пока собрались все и пока Мудрик захлопнул словарь. Тогда он вытащил "записную книжку" и, развязывая узелок за узелком, принялся рассказывать.

Прежде всего гномы узнали о вчерашних событиях: как Гедрюс ушиб ногу, а пес Кудлатик укусил Микаса. Разбойник, вернувшись домой, разрезал грелку, в которую мама наливала горячую воду, чтобы погреть бок, и смастерил рогатку. За грелку ему уже всыпали. Но наплакавшись, он набрал камней, подстерег Кудлатика и подбил ему заднюю лапу.