Теперь оставалось немного: управляющий выведет в уголке "КЛАДОВЩ. ПРОНЫРЕ. Выдать одну щепотку" и нацарапает свою подпись.

Но Рак не торопился. Он спокойно расправлялся с рыбешкой, которую поймал во время прогулки, и, шевеля челюстями, покосился на заявление.

– Хм... Хорошо, - сказал он, - ловко придумано. Только как я наложу резолюцию? К такой бумаге чернила не пристают.

Но Мудрик все предусмотрел.

– Не обязательно чернилами, - ответил он и сунул Раку свое оружие.
– На воске можно писать и вот этой колючкой.

– Хорошо-о, - снова протянул Рак, осматривая колючку.
– Приходите, когда клешня отрастет, подпишу.

– А когда это будет?
– в досаде крикнул Дилидон.

– Когда отрастет, тогда и будет!
– повторил Рак, ковыряя колючкой в челюсти.
– Я не левша какой-нибудь! А правая, как видите, в битве пострадала.

– Я же говорил, он над нами издевается!
– воскликнул Мураш. Надо Проныру угостить, и увидите - она даст песчинки безо всякой резолюции.

– А чем ее угостить?

– Да вот!
– Мураш на всякий случай держал в рюкзаке хорошо сохранившийся прошлогодний орех.
– Чем не гостинец крысе?

– Не гостинец, а взятка!
– проворчал Мудрик. Он был уверен, что гномы не должны так себя вести.
– Как можно дурными способами добиваться доброй цели?

– Эх ты, ученый!..
– пренебрежительно отозвался Бульбук.
– Ум за разум зашел! Неужто не видишь, какие тут порядки? Не подмажешь - не поедешь.

Дилидон пытался найти золотую середину.

– В своем лесу, - сказал он, - мы поступаем и будем поступать, как говорит Мудрик. А здесь иного выхода, увы, нет.

Он взял орех и отправился поговорить без свидетелей. Гномы издали следили за ним и видели, как Проныра расхохоталась, видимо, узнав, что заявление не помогло, потом сердито потрясла головой, воровато огляделась и что-то зашептала Дилидону на ухо. Командир сердито ответил, она капризно махнула хвостом и уплыла.

– Что ей орех!
– сказал, вернувшись, Дилидон.
– Она за живностью охотится. Знаете, что она мне предложила? Говорит, разоружи одного из своих, а я уж с ним управлюсь.

– Мерзость какая!
– выругался Бульбук.
– Ничего тут не добьешься, ребята. Если эти лоханки еще не закрылись, подойдем да и схватим по нескольку кристалликов.

– Позвольте, позвольте!..
– снова всполошился ученый.
– Если вы собираетесь воровать, то на меня не рассчитывайте.

– Ну, а что ты предложишь лучше? Что?

– Надо подумать, - сказал Мудрик.

– Опять он за свое!
– рассердился Бульбук.
– Сочинил заявление, ну и что? Неужто не видишь? У них маковой росинки не выпросишь. Колючку отдал - смотри, чтоб шкура осталась цела.

Дилидон и Мураш молчали, но было видно, что они склоняются к мнению Бульбука.

– Ох уж эти ученые!
– не унимался тот.
– Какой непрактичный народ!.. Никакой от них пользы, только помеха.

– Как хотите. Могу и не мешать, - обиделся Мудрик.
– Поступайте как знаете.

Он выкинул балласт - камешек величиной с фасолину - и всплыл на поверхность.

– Не надо было его сердить, - упрекнул друга Дилидон.
– Его мудрость нас не раз выручала.

– Может, да, а может, и нет, - ответил Бульбук.
– Кто знает, что нам больше поможет - моя сила или его ум? Не такие уж мы ничтожные, как он думает!
– Бульбук готов был это доказать тут же, на дне озера.

Раковины и впрямь были еще открыты, словно ждали, чтобы гномы взяли себе, что им нужно. А те углядели три самые крупные, где кристалликов было больше всего. Решили по команде схватить по нескольку и тут же всплывать. Чтобы не мешкать, они вынули камни из ранцев, зажали их под мышкой, встали каждый у своей раковины.

– Раз... два... три!
– скомандовал Дилидон.

А створки - хлоп!
– и у всех троих руки оказались в перламутровой ловушке. Только теперь гномы поняли, что Проныра нарочно оставила раковины открытыми. Может, это и есть ее подводная охота? Может, она сама притаилась неподалеку и сейчас приплывет за добычей?..

При мысли о ее страшных желтых зубах у гномов мороз по спине пробежал. Створки закрылись так плотно, даже силач Бульбук не мог шевельнуть пальцем.

От Проныры они, пожалуй, еще кое-как защитятся дротиками. Камни теперь не нужны, одна рука у них свободна. А вот если приползет Рак, он управится с ними, как с той рыбешкой, а их колючки сможет употреблять вместо зубочисток. Одно счастье, что наверху раза два прогремел гром. Однорукий, как и все раки, ужасно боялся грозы и отсиживался в норе.