– А когда 35° мороза, что будешь делать?
– защитил я святой напиток и веско добавил, дабы окончательно убедить его в ценности этого продукта: Водка войну выиграла.

– А, ну да, - сразу кисловато согласился он, съезжая с шоссе и углубляясь в темноту дороги.
– Вот это все уже - лагерь!.. Вам к администрации?..

Я начал озираться: похоже на наши новостройки, дома старые, бывшие казармы, что ли... Ограждений нет. Фонарей мало. Кое-где маячат расплывчатые фигуры. На углу сидят на корточках четверо. Все ясно. Впереди на стене засветился черный двуглавый орел на желтом фоне, администрация, и Фрицхен свернул к входу, где за стеклом сидел вахтер - багрово-опухший, толстый, таких тут называют бирбаух1, пивное брюхо.

Он мельком взглянул на меня:

– В первый раз? Переводить?
– выписал данные из паспорта и на часы посмотрел, что-то на листе отметив: - Ваше время пошло!

В этот момент какой-то пожилой носач протиснулся сквозь вертушку. Бирбаух любезно приветствовал его, пояснив для меня:

– Это тоже наш переводчик. Вот он вам все и покажет.

– Хуссейн, из Ирака, - носач приветливо пожал мою руку.

Напротив бирбауха, в комнате ожидания, сидели старик со старухой, темные, морщинистые, худые, молчаливые, мрачные. Хуссейн мельком взглянул на них:

– Наверняка мои, - и что-то с клекотом спросил их по-арабски, они закивали в ответ сухими головами.

Идем дальше. Вот комната: два стола, четыре стула, календарь на стене. Уже светло, в окно видны дома, крыши. И дальше - пустырь, поля, шпиль и башни кирхи.

– Это наша комната, переводчиков. А там - "музыкальная гостиная", на "пианино" отпечатки пальцев берут. Я буду тут работать, а вы, наверно, наверх пойдете. Сейчас фрау Грюн вам все объяснит.

Вот и она, миловидная и симпатичная, но по-мужски жилистая и хваткая, в темном костюме, с папками в руке, знакомится со мной:

– Фрау Грюн. Что надо делать?.. Придет беженец, мы у него снимем отпечатки пальцев, сфотографируем, потом вы заполните с ним анкету, а потом будете переводить вопросы-ответы - вот и все, очень просто.

Ничего себе - отпечатки пальцев снимать!
– это мне совсем не понравилось.
– Не хватает еще на старости вертухаем в тюрьме крутиться!..

Фрау Грюн как будто прочла мои мысли:

– Не бойтесь, делать все буду я, вы только переводите. Ну, пошли?

Мы оказались в "музыкальной гостиной". Она побольше, светлее и просторнее, стоит стол с полосой для снятия отпечатков, фотоаппарат на штативе, раковина, стулья, второй стол, календарь на стене.

– Вы подождите, я его сейчас приведу. Надо перепроверить сопроводительные документы из полиции. Вы должны заново опросить беженца по анкетным данным, внести их в этот формуляр. У него самого документов, разумеется, никаких. Обычная история. Дезертир. Переслали из Дюссельдорфа, где он в полицию сдался.

На фото: квадратное лицо, надбровные дуги, одна бровь разбита, взгляд мрачно-угрюмый. Под фотографией - столбиком данные:

фамилия: Витас

имя: Жукаускас

год рождения: 1975

место рождения: г. Грозный, Чечня

национальность: русский

язык(и): русский, литовский

вероисповедание: католик

Я выглянул на звуки шагов: фрау Грюн идет впереди, за ней движется что-то большое и темное; в полутьме коридора плохо видно, но хорошо слышно сопение и скрежет подков. Он одет во все черное, на ногах кованые башмаки, руки в татуировках. Наголо брит, левая бровь свеже-искорежена, еще розового цвета. Один глаз сильно косит.

– Скажите ему, что вы переводчик, - сказала фрау Грюн, направляя фотоаппарат на экран.

– Доброе утро, я твой переводчик, - сказал я как можно дружелюбнее.

– А, переводчик, хорошо, а то ни хрена не понять, что им надо на х... (потом он почти каждую фразу снабжал этим энергичным и коротким выражением, звучащим, как долгое придыхательное "наххху...", похожее на шуршание змеи перед броском).

– Сядем. Надо кое-что уточнить, - предложил я.

– Уточняй.

– Тут записано: имя Жукаускас, а фамилия Витас. Разве не наоборот?

– Да ты чего, в натуре? Что я, Жучкой жил?.. Наоборот.

– Национальность?

– Русак.

– Фамилия не очень-то...

– Это папаша у меня был литовец, а матушка русская, наххху...

Говорил он медленно и твердо, закругляя слова и удваивая согласные, как это свойственно прибалтам (паппашша, мматтушшка). Один глаз смотрит в сторону, второй неподвижно уставлен в меня.

– Тут записано - родился в Чечне. Правильно?

– Точняк. В Грозной жил всегда.

– Вера?

– Вера?
– усмехнулся он.
– Нету веры.

– Что-то надо записать. Католик?