Рассудив, что в жизни лорда Блокхеда достаточно хлопот и кроме Серебряной Свирели, Люс мирно ждала, пока лорд обратит на нее внимание. А потом еще немного помолчала — потому что этот гигант, повернувшись к ней, принялся ждать, чтобы она рухнула на колени, принялась его умолять или вытворила еще что-нибудь не менее нелепое.

— Ну, разбойник, — сказал наконец лорд, вальяжно усаживаясь в дубовое кресло, — я тебя слушаю. Что такого ты хотел сообщить мне наедине? Ты видишь, я настолько презираю тебя, что даже выполняю твою наглую просьбу.

— Добрый сэр, — Люс вовремя вспомнила, как Томас-Робин называл знатного пленника, — во-первых, девушка, которую ты заточил в башне, вовсе не виновата в смерти твоей леди. И я даже не прошу, чтобы ты отпустил ее, потому что ты узнаешь правду и сделаешь это без всякой просьбы…

— Не виновата?!? — лорд даже вскочил от внезапной ярости. — Она не виновата! Как же ты это докажешь, мальчишка?

— Мало ли женщин хотят стать леди Блокхед, добрый сэр? — задала риторический вопрос Люс. — Мало ли женщин мечтает о любви лорда Блокхеда?

— Ну и пусть мечтают на здоровье! Однако пока не появилась эта мерзавка, никто и пальцем не прикоснулся к моей жене. А разбойники из Шервудского леса спят и видят, как бы отправить на тот свет меня и всю мою семью! Я удивлюсь, если окажется, что мой брат еще жив!

— Тебя — с величайшим удовольствием, добрый сэр, — возразила Люс. — Но женщин и детей наши молодцы не обижают. Сэр Эдуард у нас в полной безопасности… и даже сочиняет ночью у костра латинские стихи… Но ты, кажется, хотел доказательств, добрый лорд?

— Каких доказательств?

— Доказательств невинности. Погоди немного, сейчас я тебе все докажу.

Люс стянула через голову фестончатую пелеринку с капюшоном, а затем и замшевый сюрко, оставшись в белой рубахе, от пояса вверх зашнурованной и стянутой у ворота тесьмой.

Ничтоже сумяшеся, Люс распустила тесьму и принялась искать у себя за пазухой, где не было ничего, кроме прославленного бюста. Лорд, опустившись в кресло, наблюдал за ней с большим интересом.

— Куда же оно подевалось? — воскликнула Люс. — Не может быть! Соскользнуло, что ли?

Она запустила руку в узкие штаны, пошарила у себя на животе и охлопала свои ягодицы. Зульфия назвала бы это представление грубой работой, но иным лорда Блокхеда, возможно, было бы не пронять.

— И тут нет! — констатировала Люс прискорбный факт. — Не может быть, чтобы в сапогах! А впрочем…

Она повернулась к лорду спиной, задрала ногу на подлокотник другого кресла и стала ощупывать сапог, покачивая при этом бедрами, как бы в поисках равновесия.

— Ага! — снова воскликнула она. — Кажется, здесь! Наконец-то!

И еще больше нагнулась над собственным сапогом, прогнув при этом спину и предоставив свой задний фасад, обтянутый штанами, как собственной кожей, на обозрение сэра Эдгара.

— Если добрый сэр не возражает, — сказала Люс, не оборачиваясь, — я сниму сапог и предъявлю доказательства. Мне только не хотелось бы, чтобы сюда некстати зашел кто-то из слуг. Есть вещи, которые слугам знать незачем.

И ощутила на своих бедрах две горячие руки.

— Я оценил твои доказательства, — сжимая эти стройные бедра, сказал лорд Блокхед. — Они меня вполне устраивают. Давно уже я не имел дела с такими доказательствами… Закрой-ка дверь, вот этим ключом, и скорее…

Люс повернулась и увидела, как лорд торопливо выгребает из-под свернутых рулончиками грамот на столе связку гигантских ключей. Толкнув ее к Люс, он обеими руками дернул за шнуры, завязанные узлом на шее, и роскошный плащ, стелившийся за ним по полу, с шорохом рухнул к его ногам. Затем лорд молча принялся стягивать с себя свой сюрко из тонкой кожи.

Люс удивилась тому, как легко ей удалось сбить с толку лорда Блокхеда, но сразу поняла, что если дать ему немедленно искомое наслаждение, он через пять минут придет в себя, вспомнит, что перед ним разбойник из Шервудского леса, и придумает какую-нибудь пакость. Потребует доказательств невиновности Свирели, к примеру. К тому же, Люс вовсе не хотела радовать благородного лорда так, как ему того сейчас возжелалось.

Ей нужно было совсем другое — и она только сейчас поняла, что именно. Ей нужен был ключ — один из дюжины на связке.

Очевидно, у лорда хранились все замковые ключи — и Люс вспомнила, как читала когда-то, что в средневековом замке ключи и замки были дорогим удовольствием, так что один ключ, случалось, открывал многие двери. Как бы то ни было — она положила глаз на связку. И именно потому не следовало сейчас обращать на нее ни малейшего внимания.

Люс нашла нужный ключ, старательно заперла дверь и повернулась к лорду, чтобы отдать ему связку.