Нужно было подать Свирели знак. Был только один способ — но Люс предпочла бы схватку с отрядом ниньзя. Она немного повисела на стене, считая варианты, но ничего путного не насчитала.

Дело в том, что прославленная А-Гард всю жизнь обходилась без музыкального слуха, а голос был вполне приемлем для беседы, и не более того… Бабушка Диана даже как-то выразилась в том смысле, что наилучшее употребление для этого голоса — во время голосования за президента. После чего бабушка и внучка дня два не разговаривали, но помирились — ведь Диана сказала чистую правду.

Но недаром эту женщину звали Люс-а-Гард!

Она собралась с духом и запела.

Вся ее надежда была на неотесанный музыкальный вкус двенадцатого века.

— Как ярко светит после бури солнце! — вывела Люс на скверном итальянском языке. — Его волшебный луч землю озаряет!

— И к новой жизни сердце пробуждает! — торопливо отозвалась из башни Серебряная Свирель. — Как ярко светит после бури солнце!

И она запустила такую колоратурную трель, что любой концертный зал разразился бы длительной овацией.

Для часового в этих странных звуках не должно было быть ничего удивительного — судя по донесению братца Тука, весь Блокхед-холл знал, что отравительница-итальянка больше поет, чем говорит.

Люс надеялась, что в окошке появится голова Свирели, но голова что-то медлила. Зато раздалось кряхтенье.

— Марианна! Марианна! — шепотом позвала Люс. — Ты чего это там? Давай, высовывайся!

— Я не могу, — таким же взволнованным шепотом отвечала Свирель. — Я застряла!…

Оказалось, что оконная ниша изнутри была шириной чуть больше фута, и фута в три глубиной. Естественно, пышный бюст и прочие формы помешали Свирели даже коснуться пальцами решетки, а не то что выставить голову.

Люс подивилась толщине стен, но делать нечего — она стала соображать, как бы из неудобного положения, да еще через выступ, закинуть браслет в башню. Ее смущало то, что она не видела решетки. Между тем Свирель торопливо рассказывала, как именно ей сообщили, что она отравила леди Лауру, с какими криками ее поволокли в башню и что ей бросили на обед.

— Меня совершенно не интересует твой обед, — сердито сказала люс. — Тебе вообще полезнее было бы обойтись без обеда. Ты лучше с самого начала расскажи, что было той проклятой ночью. А я пока попробую подобраться поближе к решетке.

— Это была совершенно кошмарная ночь, — и Свирель замолчала, раздумывая, с какого именно кошмара ей бы лучше начать. — Понимаешь, я совершенно не хотела, чтобы ко мне притащился этой чертов лорд! Мало того, что он одел меня в какие-то жестяные балахоны, которые всю меня ободрали…

Люс поняла, что речь идет о тканой золотом парче.

— Насчет лорда ты права, — ободрила она Свирель. — Вот видишь, в тебе уже просыпается женское чутье! Генетической ценности сэр Эдгар Блокхед не представляет.

— Мне тоже так показалось, — гордо сообщила Свирель, — но малыш у них с леди Лаурой очаровательный.

— Разумеется, очаровательный, — согласилась Люс, — и я вчера познакомилась с родным папочкой этого малыша. Я и тебя с ним познакомлю, если тебе только не придется срочно возвращаться домой… А лорд Блокхед тут совершенно ни при чем!

Свирель хихикнула.

— Во-первых, я не понимала ни словечка из всего того, что он мне плел, — продолжала она. — Во-вторых, он напился и стал меня хватать. Если бы не сэр Арчибальд, я уж не знаю, что было бы…

— А что сэр Арчибальд?

— Такой милый старичок, прямо Божий одуванчик. Он сэра Эдгара пристыдил. И он даже со мной говорить пытался — понимаешь, он по дороге из Иерусалима заезжал в Рим, это я поняла, но больше уже ни слова.

— На каком же он языке с тобой говорил? — удивилась Люс.

— Да он считает, что на итальянском…

— Ну, дальше, дальше!

— Сэр Арчибальд и настоял, чтобы меня отвели и уложили спать. Меня устроили в жуткой комнате — огромная, с камином, и нет уголка, чтобы спрятаться от сквозняка. И я сперва сдуру легла в постель. Я подумала — может, под одеялом угреюсь, и будет сносно?

— Дальше, дальше! — торопила Люс, которой висение на стене вовсе не доставляло удовольствия.

— Я лежала и думала, а что же делать, и вдруг додумалась — а что, если меня не заперли? Если дверь открыта, я ведь могу удрать и где-нибудь спрятаться. Тогда пускай этот алкоголик приходит! Я вылезла из постели, подошла к двери, подергала — закрыто. Ну, думаю, попалась…

— И ты, конечно же, легла обратно? — спросила провокаторша Люс.

— Да нет же, я стала обшаривать комнату. И вот возле такой высокой деревянной штуки, вроде нотного пюпитра, на которой лежит раскрытая книга, вижу — ковер на стене как будто шевелится. И сквозняком из-за него тянет! Я отвела ковер в сторонку, а за ним — маленькая ниша и дверца. И вдруг я слышу — снаружи кто-то возится с замком! А видела бы ты, какие у них тут замки и ключи! Один ключик килограмма на два тянет!