— Да женщина же!

— С палочкой? — недоверчиво спросила Люс.

— Да нет же, со свечой! У них в замке невероятно вонючие свечи, мне две такие поставили в спальню, так все волосы у меня, наверно, пропахли! А тушить я боялась. Женщина со свечой, а свеча — в здоровенном подсвечнике. Совсем другая женщина, понимаешь? У нее в одной руке был кувшинчик, а в другой — подсвечник.

— И она вошла в спальню к леди, а через несколько минут вышла? — перебила Люс.

— Нет, она там довольно долго пробыла… Сперва собака гавкнула, потом умолкла, потом я уж думала возвращаться, а тут она выходит. Я — опять за сундук с бабкой…

— Ты ее видела? Ты бы могла ее узнать? — в следственном азарте спросила Люс, начиная, однако, уставать от висенья на корявой стене.

— Откуда я знаю! Она в капюшоне была! А из капюшона, по-моему, темные волосы вылезали. Я разглядела только руки — с подсвечником и с кувшинчиком.

— Ну и какие у нее были руки? — безнадежно спросила Люс.

— На правой — два перстня, я даже удивилась — оба с громадными камнями, один камень темно-красный, другой — зеленый, это же надо такие вместе надеть. Для настоящих подозрительно крупные, — тоном знатока заметила Свирель.

— Тогда, то есть теперь, такие носили, то есть носят, — объяснила Люс. — А что ты еще заметила?

— Парчовые манжеты. У нее были высокие манжеты из золотой парчи, я тоже такие примеряла, когда собиралась петь Леонору в «Трубадуре». А камни в перстнях шестигранные или восьмигранные, очень грубая работа, я таких раньше не видела, а ведь я в камнях разбираюсь, у меня дома две шкатулки с мелочью, рубиновый гарнитур, гарнитур из дымчатых топазов, колье и серьги с изумрудами, еще колье с сапфирами и бриллиантами…

— Да погоди ты! Парчовые манжеты… — Люс задумалась. — У кого в замке, кроме леди, могут быть парчовые манжеты?

— У леди Мэри, конечно, она леди Лауру перещеголяла, — сразу заявила Свирель. — Еще у леди Алисы и леди Гвендолен…

— А эти откуда взялись? — удивилась Люс.

— Леди Алиса приехала вместе с леди Мэри, только она очень устала и к столу не вышла, — объяснила Свирель. — Она, по-моему, совсем больная приехала. Она то ли сестра, то ли еще какая-то родственница леди Мэри. А леди Гвендолен — сестра леди Лауры, она в Блокхеде живет. А может, и не сестра. Я их вместе видела, когда они с галереи на меня смотрели. Мне лорд Блокхед на них показал и назвал по именам. А про леди Алису сэр Арчибальд объяснил.

— М-да-а… Ты, Свирель, очень кстати в замке появилась, — сказала Люс. — Для кого-то ты — просто подарок! Ведь на тебя можно свалить все, что угодно! Ты же не можешь оправдаться!

— Я пыталась объяснить, что я тут ни при чем, — пожаловалась Свирель, но они сперва потащили меня смотреть на мертвую леди Лауру, а потом заволокли в эту башню. Даже сэр Арчибальд не смог помочь…

— Ты и про женщину в манжетах пыталась объяснить?

— Ну конечно! Я показывала на руки, но они, конечно, ничего не поняли. А я ведь только руки видела, остальное — плащ… и еще, кажется, прядь волос… Такая длинная, темная, вроде бы завитая… Ну вот, веревка готова. Я к ней пряжку привязала, от воротника. Она ничего, тяжелая.

— Ну, кидай!

— Пряжка с веревочным хвостом выпорхнула из окна, пролетела над головой Люс и полетела дальше — прямиком в канализационный ров.

— Ворона! — застонала Люс. — Что же ты конец упустила?…

— Я не знала… — нелепо отвечала Свирель.

— Ворона! Вот ворона!

От ярости Люс утратила бдительность, и эти странные вопли услышал часовой на стене. Сперва он удивился, почему это узница так неколоратурно взывает, а потом крикнул приятелю, охранявшему соседний участок стены, по другую сторону башни, чтобы тот исхитрился и посмотрел, что же там творится.

Таким образом часовые засекли Люс, но стрелять не стали — уж больно их изумило зрелище человека, ползающего по стене на манер мухи. Зато они принялись вопить, созывая зрителей.

Поняв, что ее накрыли, Люс задумалась. Ей вовсе не хотелось сигать в грязный ров. Конечно, браслет на ее руке был всегда готов к употреблению, но как бы она вернулась, если сама повредила хрономаяк? Удирать без особой надежды вернуться в нужное время — значило бросить Серебряную Свирель на произвол судьбы. А этого она не могла.

Но недаром эту женщину звали Люс-а-Гард!

Она переползла по стене башни к зубцам куртины, подтянулась и понеслась по этим выщербленным зубцам, прыгая с одного на другой, чуть ли не по головам потрясенных часовых. Один парень попытался схватить ее за ногу — но эта изящная ножка лихо его нокаутировала.

Люс добежала до другой башни, к счастью, тоже имеющей карниз, распласталась по стене и быстро-быстро переправилась в недосягаемое для часовых местечко. Там она огляделась, сориентировалась и поняла, где безопаснее всего будет соскочить в замковый двор.