– Где тут почта?

Вздрогнув, венец старательно высвобождает лацкан из кулака берлинца, приглаживает его и изрекает в изысканной манере:

– Сэр, разве не было бы деликатнее с вашей стороны, если бы вы подошли ко мне и вежливо сказали: "Сэр, не известно ли вам случайно, где расположено почтовое отделение? Не могли бы вы уделить пару минут и указать мне дорогу к нему?"

Берлинец в изумлении воззрился на него, проворчал:

– Лучше уж заблудиться!
– и зашагал прочь.

Тот же самый венец в том же году оказался в Берлине, и вышло так, что на этот раз ему пришлось искать то же самое почтовое отделение. Подойдя к берлинцу, он вежливо говорит:

– Сэр, не известно ли вам случайно, где расположено почтовое отделение? Не могли бы вы уделить пару минут и указать мне дорогу к нему?

Со скоростью автомата берлинец выпаливает:

– Вдоль фасада два квартала вперед, резко направо и один квартал вперед, перейти дорогу, пол-оборота на право, перейти железнодорожное полотно, мимо доски объявлений, в холл почтового отделения.

Венец, более озадаченный, чем просветленный, тем не менее, бормочет:

– Тысяча благодарностей, любезный господин.

Берлинец в ярости хватает его за лацкан пиджака и кричит:

– К черту благодарности, повторите инструкции!

326

Мулла Насреддин однажды сказал мне:

– Я целый месяц откладывал этот черный день, но на этот раз мне придется пойти.

– В полицию или к зубному врачу?
– спросил я.

– Ни то, ни другое, - ответил он.
– Я женюсь.

327

Финкельштейн получил огромный выигрыш на скачках, и Московичу, естественно, стало завидно.

– Как тебе это удалось, Финкельштейн?
– потребовал он.

– Просто, - сказал Финкельштейн.
– Мне приснился сон.

– Сон?

– Да. Я решил сделать тройную ставку, но не был уверен насчет лошади. Вдруг ночью перед скачками мне приснился ангел. Он явился в головах моей кровати и сказал:

– Благослови тебя Бог, Финкельштейн, семь раз семь благословений.

Проснувшись, я осознал, что семью семь будет как раз сорок восемь, и что имя номера сорок восьмого - Небесный Сон. И я сделал третью ставку на Небесный Сон и выгреб все подчистую.

Москович сказал:

– Но, Финкельштейн! Семью семь будет сорок девять!

– Ну вот, ты и будь математиком, - сказал Финкельштейн.

328

Один человек сидел со своим другом в кафетерии и пил чай. Некоторое время он изучающее разглядывал свою чашку, затем со вздохом сказал:

– Ах, мой друг, жизнь похожа на чашку чая.

Подумав над этим немного, друг ответил:

– Но почему? Почему жизнь похожа на чашку чая?

– Откуда мне знать? Я что, философ?

329

Одна женщина пыталась добиться от доктора Джонсона, чтобы он с ней поговорил, но он, казалось, почти не обращал на нее внимания.

– Вот как, доктор, - сказала она.
– Значит, вы предпочитаете мужское общество женскому?

– Мадам, - ответил Джонсон, - общество дам, приводит меня в восторг. Я люблю их красоту, люблю их деликатность, люблю их оживление... и их молчание.

330

Муллу Насреддина пригласили в школу на руководящую должность. Все школьники построились, чтобы куда-то идти, и построение производилось по росту - от самого низкого до самого высокого. Но Мулла заметил, что порядок нарушал первый мальчик в колонне. Это был долговязый парень на голову выше остальных.

– Почему он впереди?
– спросил Мулла.

Он спросил маленькую девочку:

– Он что, лидер школы, капитан или что-то в этом роде?

– Нет, - пролепетала она.
– Он щиплется.

331

Однажды американский ученый пришел в копенгагенскую штаб-квартиру великого физика, лауреата Нобелевской премии, Нильса Бора и с изумлением обнаружил, что над его столом висит подкова. Она была надежно прибита к стене, рогами кверху, в традиционной манере, чтобы поймать удачу и не дать ей ускользнуть.

Американец нервно рассмеялся и сказал:

– Вы, конечно же, не верите, что эта подкова приносит вам удачу, профессор Бор? В конце концов, как бесстрастный ученый...

Бор ухмыльнулся:

– Я не верю в подобные вещи, мой добрый друг, совершенно не верю. Вряд ли я выгляжу, как человек, способный верить в такие вздорные глупости. Однако мне говорили, что подкова будет приносить удачу, веришь ты в нее или нет.

332

Однажды звери в лесу собрались и решили открыть школу. Среди них были кролик, птица, белка, рыба и угорь, и они сформировали совет директоров. Кролик настаивал, чтобы в программу занятий вошел бег. Птица настаивала, чтобы в программу занятий вошло летание. Рыба настаивала, чтобы в программу входило плавание, а белка говорила, что абсолютно необходимо внести вертикальное лазание по деревьям. Они объединили все эти вещи и составили расписание занятий. Потом они стали настаивать, чтобы все животные изучали все предметы.