Я возвращался к вам, живые ветви,

И в дни, когда лежат во прахе листья,

И в дни, когда травой покрыты горы.

Поля, дубровы, камни, реки, горы

Все на земле преображает время;

И да простят мне дорогие листья,

Что многие круги свершило небо,

И эти клеем смазанные ветви

Решил покинуть я при виде света.

Пленен лучами сладостного света,

Великие преодолел я горы,

Чтобы любимые увидеть ветви;

Теперь же краткий век, места и время

Иной стезей зовут меня на небо

И ждут плодов - не все ж цветы и листья.

Другие листья, блеск другого света,

Другой на небо путь, другие горы

Искать мне время и другие ветви.

CCXXXVII

He столь морскими существами волны

Населены, и небо над луною

Не столь усеяно звездами ночью,

Не столь обильны птицами дубровы

И травами - поляна или берег,

Сколь это сердце - думами под вечер.

Мне все желанней мой последний вечер,

Что у живой земли отнимет волны

И сон дарует мне и тихий берег:

Никто несчастней не был под луною,

Чем я, - тому свидетели дубровы,

В которых я блуждаю днем и ночью.

Я отдыха не знаю долгой ночью,

Вздыхаю - утро на дворе иль вечер,

Амуром превращен в жильца дубровы.

Покой найду, когда иссохнут волны,

И солнце поменяется с луною

Лучами, и увянет вешний берег.

Рождает боль живую каждый берег,

Я днем бреду в раздумьях, плачу ночью,

Не превзойден превратною луною.

Едва заря погаснет, что ни вечер

Вздыхает грудь, из глаз струятся волны,

Которым смыть под силу и дубровы.

Враждебны города, но не дубровы

Для дум, приют которых - этот берег

Высокий, где живые льются волны,

Когда я плачу безмятежной ночью,

И я на день не променяю вечер,

Не предпочту денницу пред луною.

Блажен пастух, что был любим Луною!

Мне спать бы рядом с ним в тени дубровы,

И та, кто близит мой последний вечер,

С Амуром и Луной на этот берег

Хоть до рассвета пусть пришла бы ночью,

А солнце бы навеки скрыли волны.

Ты завтра узришь волны под луною,

Родившаяся ночью песнь дубровы,

Ступив на берег дорогой под вечер.

CCLXVIII

Как быть, Амур? Печали нет предела.

О смерти мысль лелею:

Покинула Мадонна этот свет

И сердце мне вернуть не захотела,

И ради встречи с нею

Прервать пора чреду жестоких лет.

Увы, надежды нет

При жизни положить конец разлуке.

Она ушла - ив муки

Отрады тайные превращены,

И безутешных слез глаза полны.

Ты знаешь о моей жестокой были,

О муке безысходной

И ты меня жалеешь в первый раз,

Вернее - нас, ведь мы ладью разбили

О тот же риф подводный

И в темноте остались в тот же час.

Опишет ли рассказ

Мои страданья, им не уступая?

И ты, юдоль слепая,

Со мною плакать день и ночь должна,

Сокровища такого лишена.

Твоя единственная слава пала,

Но, мир неблагодарный,

Ты не заметил. Недостоин ты,

Чтобы Мадонна по земле ступала,

Затем что лучезарной

Небесной недостоин красоты.

А я из пустоты,

Которая вокруг простерлась грозно,

Зову Мадонну слезно,

От стольких упований сохранив

Лишь слезы, - только ими я и жив.

Стал горстью праха лик ее цветущий,

Что от всего земного

Нас отвлекал, но, тлению чужда,

Ее душа - под сенью райских кущей,

Свободна от покрова,

Что был на ней недолгие года;

И час пробьет, когда

Она, пленяя нас другим нарядом,

Предстанет нашим взглядам,

Святою, вечной красотой светла

И потому прекрасней, чем была.

Отрадою для мысленного взора

Там, где она желанна,

Мадонна благосклонно предстает;

И в гордом имени моя опора,

Звучащем постоянно

В груди моей, - мой сладостный оплот.