Думая о здоровье королевы, Куай-Гон исподтишка разглядывал ее по методу, известному только джедаям, - незаметно, искоса, избегая смотреть прямо в глаза. Но королева удивила джедая. Она смело встретила его взгляд, в ее проницательных глазах сквозило понимание.

–  Да, - тихо молвила она.
– Вы правы. Я умираю.

Куай-Гон почувствовал, что Оби-Ван невольно вздрогнул от удивления. Он понимал, что мальчик не догадался о болезни королевы. Оби-Ван обладал великолепными инстинктами, но ему часто недоставало связи с живой Силой.

–  Моя болезнь упрощает встречи, подобные нашей, - продолжала королева, взмахнув рукой, усеянной драгоценными камнями.
– Я могу говорить напрямик и ожидаю того же самого от вас.

–  Мы всегда говорим напрямик, - отозвался Куай-Гон.

Королева Веда кивнула, опустилась в позолоченное кресло и жестом пригласила джедаев сесть.

–  Я много размышляла о том, что должна оставить своей планете после себя, - начала она.
– Гала должна стать демократической республикой. Люди давно просят об этом, и я дарую им демократию - это мой последний королевский поступок. Я оставлю после себя демократическую страну. Мой супруг, король Кана, пробыл на троне тридцать лет. Его намерения были добрыми, но Совет министров и правители окружающих провинций погрязли во взятках и беззаконии.

Все высокие посты держала в руках горстка могущественных семей. Мой супруг был не в силах помешать им. Теперь я боюсь гражданской войны. Единственным средством, которое сможет ее предотвратить, станут свободные выборы. Поэтому я и попросила, чтобы вы, джедаи, проследили за их проведением.

Куай-Гон кивнул.

–  С какими же проблемами, на ваш взгляд, мы можем столкнуться?
– осторожно спросил он. Ему не хотелось напрямую упоминать принца Беджу. Он хотел, чтобы королева сама заговорила о нем. Тогда он сумеет определить, на чьей стороне находятся ее симпатии.

–  Главная проблема - мой сын Беджу, - напрямик заявила королева.
– Он последний прямой потомок великой династии Талла, и об этом он не забывает ни на минуту. Он всю жизнь мечтал о том времени, когда станет правителем Галы. Мальчик так и не простил меня за то, что я назначила выборы. Боюсь, он причинит вам немало неприятностей. Если он выиграет выборы, монархия на планете сохранится.
– Королева пожала плечами.
– У него есть определенная поддержка. Но если ему не будет хватать искренних сторонников, он добьется своей цели подкупом или мошенничеством. Он на это способен.

Куай-Гон кивнул, стараясь не показать, как он удивлен, что мать говорит о сыне с такой неприязнью.

–  Я не стану противоборствовать своему сыну, - продолжала королева Веда.
– Я и без того отказала ему в троне, принадлежащем Беджу по праву рождения. Поэтому я должна, по крайней мере внешне, оставаться на его стороне. Я не стану публично поддерживать ни одного из других кандидатов. Но в душе мне хотелось бы, чтобы мой сын проиграл. Это будет лучше не только для Галы, но и для самого Беджу. Я бы хотела, чтобы он стал простым гражданином, избавился от всего этого.
– Она взмахом руки обвела просторный роскошный зал.
– Я видела, что сделала безграничная власть с моим мужем. Она убила его душу, а ведь он был хорошим человеком. Я не хочу, чтобы та же судьба постигла моего сына. Ему всего шестнадцать лет. Со временем он поймет, почему я так поступила. Он - это тоже мое наследие, - тихо закончила королева Веда.
– Я бы хотела обеспечить своему сыну достойную жизнь.

–  Как вы думаете, у него есть шансы выиграть?
– спросил Куай-Гон.

Королева сдвинула брови.

–  Ядро сторонников королевской власти достаточно сильно. Большую часть жизни принц провел в затворничестве, потому что мы боялись за его безопасность. Даже школу он посещал за пределами планеты. О нем известно немногое, и это идет ему на пользу. Он может победить, хоть и с очень небольшим перевесом. Вот этого я и боюсь.

Королева Веда с улыбкой взглянула на Куай-Гона.

–  Вас удивляет моя искренность. Но, когда дни человека сочтены, он не станет терять время на то, чтобы обманывать самого себя.

–  А что вы можете сказать о других кандидатах - Деке Бруне и Уайле Прамми?
– поинтересовался Куай-Гон.
– Кто из них пользуется большей популярностью?

–  У Деки Бруна гораздо больше сторонников, - ответила королева Веда.
– Галасийский народ считает его героем. Он обещает ему реформы и процветание. Это будет нелегко, но в его устах все идет как по маслу.

–  А Уайла Прамми?
– спросил Куай-Гон.

–  У нее больше опыта, - ответила королева.
– Она была заместителем министра во дворце. Ее идеи разумны и имеют под собой реальную надежную основу. К несчастью, многие ставят ей в вину работу при дворе, кое-кому не нравится ее прямота. У нее есть партия сторонников, но, скорее всего, она проиграет выборы.

–  Вы предвидели вспышки насилия?
– спросил Куай-Гон.
– На улицах мы видели стычки между предвыборными демонстрациями. Страсти накаляются.

–  Да, стычки случаются, - признала королева.
– Но я уверена, людям больше по душе мирный переход власти. Если они увидят, что выборы проходят честно, я надеюсь, они не поднимут восстания.

С минуту королева Веда сидела молча. Куай-Гон испугался, не потеряла ли она сознание. Потом он понял, что королева собирается с силами, чтобы сказать что-то очень важное. Видимо, сейчас он услышит истинную причину, ради которой она назначила эту встречу. Он бросил взгляд на Оби-Вана, чтобы посмотреть, внимательно ли слушает мальчик. Оби-Ван кивнул.