– Странная она, - сказал парень и с сигаретой во рту наклонился к зажигалке. - Денег у нее куры не клюют. Видели бы вы ее дом. Кирпичный. В нем комнат двадцать: спальни, ванные, танцевальный зал, бильярдная. Рядом бассейн, корты для игры в теннис и гольф. А сколько у нее прислуги! Я и не знал, что так могут жить люди.

– А мистер Драйден?

– Она вдова. Мне говорили, ее муж пару лет назад погиб в авиакатастрофе. Не знаю, на свои ли она деньги так живет или на те, что остались у нее от мужа. Но тратит она их довольно мило - покупает картины. У нее и мои вещи есть. Одна - это уж точно, - ответил Майк и посмотрел на Джерико. - Только не думайте, что она хватает все без разбора. Здесь я ей помогаю. А дом ее - ну почти музей. В ванной на первом этаже висит гениальный Шагал. Ну, о хеппенинге миссис Драйден услышала от молодых художников, которых она спонсирует. И решила, что хорошо бы показать всем этим обывателям в Гленвью нечто ультрасовременное. Потому она пригласила нас, чтобы мы его поставили, а потом провели в ее доме уик-энд.

– Спорим, она носит сине-белый парик и огромные жемчужные клипсы, заметил Джерико, объезжая седан, тащившийся по шоссе со скоростью пятьдесят миль в час. - Типичный спонсор.

Майк рассмеялся.

– А вот и нет! Энжела совсем не такая, - сказал он. - Она моего возраста - лет двадцать пять - двадцать шесть. Настоящая куколка. Красивая, но, как я уже говорил, странноватая. Весела, приветлива, но мысли ее всегда где-то далеко. Такое впечатление, что она постоянно о чем-то думает. Может, о своем погибшем муже.

– А когда во время представления началась заварушка, она исчезла, заметил Джерико.

Майк нахмурился:

– Да, она была в зале, когда начался хеппенинг, но я скоро потерял ее из виду. Полицейские ее не сцапали, и на мой телефонный звонок она не ответила.

– А здание, в котором проходил хеппенинг, ее собственность?

– Да, конечно.

– Тогда выходит, что парни с дубинками вторглись в ее владения.

– Да.

– А тот старик, "орел", кто он такой?

– Единственное, что я о нем знаю, так это его имя, - ответил Майк. - Я слышал, как один из полицейских, обращаясь к нему, отчетливо произнес: "Мистер Хадсон".

Стояла теплая лунная ночь, и ехать в машине с открытым верхом было прохладно и приятно. Я даже перестал на каждом изгибе дороги мысленно давить ногой на педаль тормоза. "Мерседес" и Джерико, сидевший за рулем, казались единым целым. За день я порядком устал, и, как только я успокоился, меня стало клонить в сон. Следующее, что я услышал, были слова Майка Райана:

– Поедем прямо через городок.

Я почувствовал, как Джерико сбросил скорость. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Благодарю за доверие, - сказал он. - А сначала ты так сильно давил ногой в пол, едва не проломил его. Мы уже в Гленвью.

Городок в серебристом свете луны казался необыкновенно красивым. По обеим сторонам улицы за высокими деревьями стояли дома, построенные в старом колониальном стиле. Большинство окон были темными, только в некоторых горели тусклые ночники. На центральной улице, по которой проезжал "мерседес", не попадалось ни магазинов, ни торговых лавок. Здесь, судя по всему, проживали хорошо обеспеченные люди, спокойные и довольные жизнью. Ни спешки, ни пробок, ни стрессов. Из-за закрытой двери одного из домов нас облаяла собака.

– Картина из прошлого столетия, - прокомментировал с заднего сиденья Майк Райан. - Молодежь разъехалась кто куда и сюда уже не вернется. Лет через двадцать пять Гленвью превратится в город-призрак.

– Какая-то жизнь в этом городке все-таки есть, - заметил Джерико. - Те молодчики с дубинками не похожи на привидения.

– Следующий поворот налево, - предупредил Майк. - Усадьба миссис Драйден ближе к вершине того холма, его зовут горой Гленвью. - Он тяжело вздохнул и добавил: - Дай бог, чтобы Линда нашла сюда дорогу.

Джерико ничего не сказал, но по губам его скользнула улыбка. Когда мы свернули на длинную извилистую дорогу, он включил третью скорость. Холмы Беркшир-Хиллз к северу от нас исчезали в синей туманной дымке.

– Вон там, справа, в полумиле от нас, большие каменные ворота, - сказал Майк. - За ними - березовая роща, о которой я вам уже рассказывал.

В ворота, о которых говорил Майк, проехать было невозможно - их перегораживал полицейский автомобиль. Едва мы приблизились, на его крыше замигал красный фонарь. В свете фар нашего "мерседеса" мы увидели человека в форме, знаками показывавшего, чтобы мы остановились.

Джерико затормозил.

Молодой полицейский с каменным лицом подошел к "мерседесу" со стороны водителя и, чуть наклонившись к Джерико, сурово произнес:

– Пожалуйста, ваши водительские права и регистрационное удостоверение.

Джерико молча открыл бардачок и, достав из него документы, протянул их полицейскому. Тот при свете карманного фонарика их проверил, а затем направил луч на Майка Райана.

– Ты уже сегодня здесь был, - сказал полицейский. - Тебе же сказали, в Гленвью больше не возвращаться.