В ответ послышалось какое-то кваканье: Цунь забыл, что из соображений безопасности они должны менять частоту каждые шестьдесят секунд. Крутанув в сердцах ручку настройки, он попросил повторить.

– По этому поводу можешь не переживать. Все идет нормально в Гонконге. Мой план реализуется, несмотря на недавние проколы. К сожалению, не могу этого сказать по поводу событий на этом конце линии. Меня здорово теснит министерская клика.

Цунь Три Клятвы сидел, сгорбившись, перед передатчиком.

– Насколько серьезна угроза?

– Настолько серьезна, что хоть гроб заказывай. Чем все это закончится, пока сказать трудно. На какой день ты назначил заключительное совещание?

– На послезавтра. Можем мы тебе чем-нибудь подсобить отсюда? Лично я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Как дела у Блисс?

– Она с Джейком.
– Цунь вздохнул.
– Убит Дэвид Оу, друг Джейка.

– Кем?

– Куорри.

– Понятно. Химера зашевелилась. Мы уже в заключительной фазе. Обязательно свяжись с Блисс. Логично предположить, что следующей мишенью Химеры будет Джейк.

– Все сходится в одну точку, не так ли?
– с горечью в голосе сказал Цунь Три Клятвы.

– Так и было задумало.

– Но не кажется ли тебе, что слишком много переменных величин в нашем уравнении?

– Переменные величины уже возникали не раз. И они ничего не изменили.

– Ничего не изменили? А смерть Марианны Мэрок? А смерть Дэвида Оу тоже ничего не значит? А сколько еще было смертей, о которых я ничего не знаю?

– Мы говорим сейчас о будущем Китая... Возможно даже, всего мира. Что значит по сравнению с этим смерть горстки людей?

Цунь Три Клятвы покачал головой.

– Но ведь должна же остаться в тебе хоть крупица человечности! Неужели для тебя все люди только шашки в твоей игре, которыми можно манипулировать, как вздумается?

– На этой доске разыгрывается будущее Китая. Вот и все.

– А твоя семья?
– Цунь Три Клятвы сто раз давал себе зарок не поднимать этого вопроса. Это бессмысленно и, даже более того, это нечестно. Но он просто не смог сдержаться. Он обязан подумать о Блисс. О ее чувствах.
– Что стало с твоей семьей? Великий Будда! Ты только посмотри, что со всеми нами сделала твоя одержимость!

Молчание.

Треск эфира, свидетельствующий о том, что где-то далеко бушуют грозы.

Привет, Генри, - сказал Энтони Беридиен, поднимая глаза от стола, заваленного папками. Он всегда говорил, что только в окружении папок он чувствует себя уютно. В них кровь, разгоняя которую по системе Куорри, он поддерживает в созданном им агентстве жизнь.
– Что, уже пора? Вундерман кивнул.

– Давно пора. Я знаю, что ты очень занят последнее время, и поэтому не тревожил тебя до последней минуты.

За спиной Беридиена было окно, из которого отрывалась роскошная панорама Белого Дома, сияющего своими будто алебастровыми стенами в последнем свете хмурого дня, и розария в цвету на знаменитой лужайке. Людей, вечно толпящихся на тротуаре перед входом в резиденцию Президента США, отсюда видно не было: само здание загораживало их.

Беридиен вышел из-за стола и потянулся.

– Знаешь, я почти ничего не могу делать с тех пор, как вы с Роджером установили свою сверхбдительную систему безопасности. Вы даже кабинет врача вывели на видеомонитор!

– Просто предосторожность, сэр, - небрежно бросил Вундерман.

– Тоже мне предосторожность! Я в сортир не могу сходить без ощущения, что за мной не следит камера, и где-то на мониторе не дается крупным планом, как я расстегиваю ширинку! Великий Боже, даже старине Айку не требовалась такая система безопасности! А ведь тогда была война!

Вундерман улыбнулся, шагая вниз по коридору рядом с шефом.

– Наверно, генералу Эйзенхауэру не приходилось иметь дело с Даниэлой Воркутой.

– Ох уж эта чертова Внешняя разведка!
– пробурчал Беридиен.
– Добраться бы до Воркуты вместе с Карповым! Уж я бы их поимел как следует!

Он приложил ладонь к двери в конце коридора, вызывая лифт.

– Я задействовал Аполлона, - сообщил Вундерман.
– Это мой актив: вхож в самые высокие кремлевские кабинеты, имеет надежную крышу. Я полагаю, мы подошли к такой критической точке, что можем себе позволить его разоблачение.

Двери из полированной бронзы открылась, и Беридиен шагнул в лифт, бросив на своего спутника испытующий взгляд. Нажал на самую нижнюю кнопку.