Но все по порядку, или хотя бы относительно по порядку. А порядок был такой: редкие леса с колючими вечнозелеными деревьями, такие же редкие хутора с хмурым и неразговорчивым населением и изматывающие попытки разговорить хуторян и выжать из них хоть слово, способное навести на след Лайны. Дважды Таргил натыкался на Перекрестки, но один из них не подходил Лайне, а другой находился в труднодоступном месте, и люди там давно не жили. И в конце недели, когда я уже готов был убить Махишу по возвращении, нам встретилась та крестьянка.

Роа уже приучился во время таких разговоров сидеть где-нибудь на ветке и помалкивать, не привлекая к себе лишнего внимания. Алиец лениво клевал крупную шишку, сбивая чешуйки на плечи и платок полной круглолицей женщины лет сорока - сорока пяти, с объемистыми корзинами в обеих пухлых руках.

– Вы не из столицы, господа мои?
– поинтересовалась почтенная толстушка после того, как мы купили у нее абсолютно ненужную нам рыбу и круг пористого козьего сыра.

– Из столицы, - подтвердил Таргил, я же только кивнул.

– И часто у вас в столице казни публичные вершат?
– с милой улыбкой осведомилась крестьянка.
– Соседи говорили, что в неделю до пяти, а то и шесть раз случается, - да врут небось, шиши языкатые...

Слюна в моем рту стала вязкой и горькой, и по спине пробежал зябкий ночной холодок, хотя было еще не поздно.

– Бывает, - неопределенно пошевелил пальцами Таргил, словно затягивая петлю на невидимой шее, и сам Предстоящий вдруг стал подозрительно похож на заплечных дел мастера, ушедшего на покой в связи с возрастом.
– Всяко случается, хозяйка... А тебе-то что с того, в глухомани вашей?
– или курицу свою четвертовать собралась?..

Похоже, что "глухомань" обидела нашу собеседницу.

– Да уж тоже не дегтем мазаны... Хриринга - место известное, отсюда куда хошь - рукой доплюнуть, хоть до столицы, хоть куда... А спрашиваю по делу, не просто так говорилом болтаю...

– Это что ж за дело такое?
– я постарался состроить самую любезную физиономию, на какую был способен, и, кажется, мне это удалось.

– На Черчековом хуторе ведьму жгут, - доверительно сообщила крестьянка, сцепив руки под необъятной грудью и придвигаясь поближе. Думали, всех повывели, ан нет, объявилась одна... У старого Черчека коровы уксусом доятся, младшенький его женился осенью, а детей до сих пор нету... град, опять же, зачастил... А тут и шепнули знающие люди, что на Кроапской пустоши черная одна жить стала, и ворожит по ночам... Вот парни Чековы ее и вынули, порчу тощую, и теперь жгут под закат, возле елок, да не знают, как оно положено, по правилам-то, чтоб заклятья на себя не накликать... Хотела я остаться, посмотреть, только поздно уже, мужик мой драться станет, а мужик у меня жилистый - все знают...

– Черчек далеко живет?
– тихо спросил Таргил, и было в голосе его что-то такое... этакое.
– Хутор где лежит?

...Роа сорвался с ветки и метнулся вслед двум всадникам, горячившим лошадей так, словно за ними гнались все демоны этого проклятого леса, и предзакатное солнце забрызгало беркута кровью.

– Рыбку-то, рыбку, - заблажила вдогонку испуганная крестьянка, рыбку забыли!.. И сырок тоже... ой, горе-то какое, а я ж деньги брала, дура старая, стыдобища одна... Видать, не так Черчеки ведьму палить собрались, не по правилам!
– вот городские и спешат предупредить... заботливые люди, сразу видно, душевные, легкие на подмогу... рыбку бы им, да забыли, ай, жалость...

31

...Закатное солнце, вскипая и пузырясь, лениво растекалось по острым верхушкам колючих елей - я наконец узнал от Таргила, как называются эти растрепанные деревья - и бор стоял единым монолитом, резной пластиной черного металла, опущенной в расплавленную лаву драгоценных камней. И это было красиво.

...Ближе к западному краю опушки, отсчитав три-четыре крохотных бугра с редким кустарником, расположился хутор - никаких деталей, снова сплошной контур островерхих черепичных крыш, по которым бродили загулявшие одинокие искорки; словно огромный ребенок вырезал их из двух листов бумаги - бор и хутор - и расставил под углом друг к другу для неведомой и таинственной игры.

И это тоже было красиво.

...Между двумя плоскостями декораций (все выглядело до того ненастоящим и ирреальным, что я не мог воспринимать происходящее иначе) растревоженным осиным роем гудело многоголовое и раздраженное существо толпа, сбившееся в кучу население Черчекова хутора, человек сорок, и пред ними торчал вкопанный в землю столб, заваленный вязанками хвороста.

К столбу была привязана маленькая хрупкая фигурка, плохо различимая на таком расстоянии, и это тоже было красиво.

...А за спинами хуторян, в двух минутах галопа от страшного столба, на вершине пологого холма стояли два всадника, одним из которых был я, - и это, несомненно, было очень красиво, только плевать я на это хотел. Руки мои тряслись, мелкая противная дрожь вцепилась в тело, и липкий озноб бродил внизу живота.

Там, у столба, еле видимая из-за вязанок, замерла Лайна, Лайна Предстоящая Ахайри, насмешливый хрусталь моих ночей, и я, как испуганный ребенок, повернулся к Таргилу.

– Что ты можешь сделать, Таргил?