А остальные... Пусть последуют моему примеру, если хотят называться Предстоящими, или пусть остаются в Доме и зачахнут вместе с Ним. Дом обречен - тогда я искренне верил в это - но я не хотел, чтобы вслед за Домом ушли в небытие вера, мифы, сказки, песни, храмы и обряды...

Пусть останутся - но не для Дома!

Я еще надеялся, что ошибку можно исправить... Я и сейчас надеюсь...

И я ушел.

Это было трудно, мучительно трудно, почти невозможно - снова начать жить без Дома, вне Его стен, где мощные потоки Силы сами находят тебя... Вне Дома я был бессилен. Во всяком случае, поначалу. Я с трудом находил наполовину опустошенные Перекрестки и подолгу отдыхал, вбирая в себя слабые ручейки веры, копя силы, чтобы отправиться дальше.

Но теперь я - творил! Я творил чудеса - пусть мелкие, незаметные, потому что на большее я еще не был способен вне Дома - но глаза людей вспыхивали на мгновение, и они отдавали свою веру Хаалану - а, значит, и мне!

Эта вера была моя, моя, а не Дома-на-Перекрестке!

Да и мои Мифотворцы-чернокнижники уже принялись за работу. Они...

Но я не принял в расчет остальных Предстоятелей. Вернее, я недооценил Дом. Потому что Он быстро приспосабливался.

Еще бы! Ведь у Него возник конкурент...

Я.

Нет, я не отбирал веру лично у Лайны, Махиши, Трайгрина, Варны... Да я и не мог этого сделать. Мы, Предстоятели, ограничены своими культами, и вера-страх Лайны бесполезна для меня так же, как и вера-знание для Предстоящей Ахайри. Но я потянул одеяло на себя, я противостоял Дому значит, и им тоже.

Они видели одно: я создал Дом (по крайней мере, подал идею его создания), а теперь я ушел из Дома, и мой культ быстро набирает силу. И они испугались. Испугались того, что хитрый и коварный Таргил сделает с Четырьмя Культами то, что Пять Культов сделали со всеми остальными.

Если бы мы все ушли из Дома... Если бы. Но они остались. Они побоялись бросить такой сытный и уютный - пусть изменчивый Дом-на-Перекрестке. Предстоятели Дома встали против меня. Они испугались того же, что и ты, Сарт - что я стану Единственным. Вот тогда-то я и подумал, что мне придется подмять их под себя и действительно стать Единственным, чтобы противопоставить свою мощь мощи Дома...

Но я проиграл. Слишком мало сил было у меня в те дни. И если по части веры мы еще могли потягаться, то по части политики они оказались куда искушеннее Предстоятеля Искушенного Халла...

Я не буду повторяться. Вам не хуже меня известно о гонениях на культ Хаалана-Сокровенного, Отца Тайного знания...

Я выжил. И культ выжил. И понемногу, очень осторожно, мы стали восстанавливать утраченное. Там - фокус, тут - крупица чуда, потом мученик или пророк... Мы сеяли зерна сверх естественного, и они прорастали мифами. А когда власти ослабили давление...

Но Предстоятели Дома вновь не побрезговали моей идеей. Теперь у них тоже были Мифотворцы - пусть единицы, но специально отобранные, обученные, за плечами которых стоял Дом, с Его нюхом на Перекрестки - и эти Мифотворцы тоже пытались расшевелить людей, вернуть им веру - только вера эта шла на корм чудовищу!

Дому-на-Перекрестке.

Ты никогда не задумывался, Сарт, почему тебе и Эйнару подсказывали места, где вы должны были творить мифы? Вас выбрасывали на Перекрестки, и волны от ваших поступков захлестывали великое множество дорог! Впрочем, здесь сыграло роль и твое мастерство, Сарт - я не сбрасываю его со счетов... А Дом все продолжает набирать силу, и если Он перейдет определенный предел - я не знаю, какой!
– Он станет воистину всемогущим! Вы можете себе представить всемогущий и ненасытный - Дом?!

Я - нет.

Я боюсь...

26

– Я убивал Мифотворцев, - закончил Таргил, глядя на молчащего Грольна.
– Через них я пытался ослабить Предстоятелей. И Дом. Так что руки мои действительно в крови. Убей меня, мальчик... Я устал. Убей меня, возьми мою жизнь, но и мой Дар; стань Предстоятелем Искушенного Халла, но возьми и ношу Таргила! Убей - и выйди навстречу Дому!..

Грольн вздрогнул.

– Не отвечаешь, мальчик... Ты не знаешь, что я тебе предлагаю... Тогда смотри мне в глаза - и я покажу тебе твой грядущий путь от трупа подлеца-Таргила!

Грольн, как завороженный, смотрел в страшные, немигающие глаза Предстоятеля, лоб Льняного Голоса покрылся испариной, лицо побелело, а рука с кубком (и когда он успел его взять?) задрожала, точь-в-точь как у самого Таргила несколько часов назад...

А потом Таргил отвернулся. И постаревший до неузнаваемости Гро чуть не выронил кубок и стал жадно пить из него, захлебываясь и содрогаясь всем телом.

– Я понял, Таргил, - выдохнул Гро, и голос певца сорвался на всхлип.
– Я все понял. Но я не пойду на это.