Шрифт:
– Не сейчас, – она развернулась и стремительно вышла из бара.
На столе осталась салфетка, свернутая в фигурку собаки.
А я грохнул по столу кулаком, выпил залпом ее коктейль, потом налил и еще выпил и наконец уронил голову на руки. Я себя ненавидел.
Когда я поднял глаза, то наткнулся на знакомый взгляд. Прямо передо мной сидел Крэк и с тревогой меня разглядывал.
– О, живой, – обрадовался он и затем, обернувшись, крикнул: – Алле, банда! Давай все сюда, тут наши ребята.
Подошла «банда» – двое хорошо поддатых десантников, Кабан и Сися. Мир вокруг стал оживать на глазах: забегали официанты, появились новые бутылки и тарелки, музыка заиграла громче и быстрее, и даже гордые летные девушки стали оборачиваться на наш столик.
– Ну, погнали… – услышал я.
Алкогольный марафон начался энергичным стартом. Эти ребята пили так, будто боялись через минуту умереть. Я не успевал поморщиться, как передо мной появлялась свежая рюмка.
Судя по всему, у нас состоялся интересный и откровенный разговор, но наутро мне вспоминались только обрывки фраз:
– …два борта пополам, на наших глазах, о камни. Восемьдесят человек всмятку… Сами еле дотянули, все брюхо о камни изодрали…
– …капитан через дыру вылетел и стеклом шлема о булыжник… у него половина морды теперь пластиковая, ты не понял? Вакуумный ожог…
– …сидим, припухаем. Воздуха на полчаса. Пообосрались прямо в трусы, кроме меня, конечно… Ноют, плачут, маму зовут… связи нет…
– …он говорит, будем тут жить, только ничего не спрашивайте… только все напряглись: говорят, хоть сейчас не лезь со всякой глупостью… а капитан в дырявом шлеме, но почему-то еще живой, только молчит все время…
– …там типа колодцев с чем-то белым, и шевелится, шевелится… мы сели в кружок, уже прощаемся. А он говорит, все нормально, пацаны, держитесь… и откуда что взялось? Как в сказке – травка, облачко, ручеек. Капитан живой, только рожа страшная, как моя жизнь…
– …я думал, предсмертный бред, только бред чего-то не кончается. Мы там долго загорали, может, пару месяцев… люди какие-то чужие там расплодились… а этот дурачок там и остался. Пока мы его не вытащили…
Кто-то взял салфетку-собачку, вытер ею губы, швырнул на пол.
В какой-то момент я увидел прямо перед собой синюю летную форму и длинный белокурый локон. И еще – руку, которая шарила в штанах у Кабана. И услышал полный разочарования девичий голос:
– Э-э, парниша, от тебя сегодня толку не будет…
А Кабан, показывая на меня, уверял:
– Ты у него пощупай, он тут самый мощный мужик. Командир дивизии. Вся жопа в орденах…
У меня пощупать не успели, от запаха духов я, кажется, блеванул прямо на чьи-то стройные белые ноги. А может, не я, не помню.
Финальный аккорд: мы с Крэком тащим друг друга в гостиницу. Нас сопровождают два робких вежливых полицейских, не решаясь подходить близко.
Наконец кровать… занавес.
Меня разбудила испуганная горничная, которая подумала, что я умер. И немудрено: я лежал поперек комнаты в позе пятиконечной звезды, полностью одетый, только пиджак почему-то наизнанку. Вокруг блестели осколки вдребезги разбитого зеркала.
Я отправил горничную за пивом, а сам полез по карманам – смотреть, сколько осталось наличных после вчерашнего.
Рука наткнулась на комок смятых квитанций из банковского терминала.
– Ах ты черт! – процедил я и принялся разглаживать маленькие листки.
Через минуту нашел то, что искал. Первые три цифры на служебном бар-коде ясно и понятно указывали, что меня ждет сообщение. Вряд ли оно приятное, но прочитать его я обязан. И отреагировать в установленном порядке.
Я по возможности привел свою внешность в порядок и вышел в холл гостиницы. Первый же банкомат попробовал квитанцию на вкус, недовольно поворчал и затем вывел на дисплей сообщение: «Ректорат обеспокоен вашим долгим отсутствием. Пожалуйста, оставьте метку пребывания».
Воровато оглядевшись, я настучал на клавиатуре несколько цифровых комбинаций. В Ректорате их расшифруют и поймут. Не отходя от терминала, я зарезервировал в местной сети для себя телефонный номер, что следовало сделать еще вчера.
Больше от меня ничего не зависело. Ректорат сам меня найдет, если сочтет нужным. Я отправился обратно в номер, где меня ожидала горничная с пивом, которая уже наскоро прибралась и надеялась получить компенсацию за мое плохое поведение.
Компенсацию я выдал. После вчерашнего на душе было скверно и хотелось сделать что-нибудь хорошее. И вообще стать хорошим и насквозь положительным. Завести семью, домик с клумбой, собачку… Или какой-нибудь подвиг совершить, спасти тысячу человек ценой неимоверных усилий.