Я нашел терминал и сунул туда карточку. И, увидев на дисплее сумму, снова подумал: все не так.

Сумма была нормальная. Даже более чем. Вопрос: за что? Все эти недели я толкался на «Ковчеге» практически без толку. Блокнот с телеметрической информацией не в счет, Бинго им даже не особо заинтересовался. Я не принес никакой мало-мальски ценной информации, тем не менее со мной щедро расплатились.

При всем этом я четко ощущал, что они знают гораздо больше, чем я. Интересно, от кого? И зачем тогда я, если есть более эффективные информаторы?

Нет, определенно все не по правилам. И это явственно отравляло долгожданный воздух свободы.

Погруженный в раздумья, я даже не посмотрел на квитанции, которые выплюнул мне банкомат. Просто сунул ворох в карман, хотя обязан был внимательно изучить каждую.

До ужина я успел поселиться в летной гостинице, позвонить девчонкам, изучить окрестности на предмет досуга и развлечений. Терминал тоже был запаянной консервной банкой посреди пространства, но в десятки раз крупнее «Ковчега». И здесь текла нормальная жизнь, как в любом городе. Одного персонала – полторы тысячи душ, не говоря о гостях вроде меня и моей команды.

Вечером я наконец вышел в свет. Естественно, никакого вечера на космической базе быть не может – только условный. Но условность соблюдалась хорошо: в публичных местах – полумрак, светящиеся вывески, прохлада – максимально возможная иллюзия нормальной человеческой жизни.

Я присмотрел бар поприличнее, занял столик в углу, поставил бутылку подороже и натянул маску усталого философского одиночества. Из-под покрова одиночества я, само собой, не забывал высматривать симпатичных девчонок.

Девки тут были как на подбор. Только вот беда – почти все в летной форме. А я прекрасно знал, что на нас, штатских, такие смотрят с брезгливой жалостью. Получалось, с выбором заведения я промахнулся…

Некоторое время я погрустил, попутно прогрев организм спиртным, и уже собрался перекраивать маршрут на вечер, как вдруг случилось невозможное.

Сначала я услышал нежный женский голосок, который спросил:

– Можно?

Я поднял глаза и… едва не упал со стула. Рядом стояла Тася. Одна. И она просила разрешения сесть со мной рядом.

Я так засуетился, что едва не опрокинул на нее столик. Наконец мне удалось ее усадить и отправить официанта за коктейлем.

Тася сидела прямо, не облокачиваясь на спинку стула, глаза ее были опущены, а руки сцеплены. Ее напряжение можно было истолковать как угодно. Я грешным делом понадеялся, что сейчас она признается мне в любви…

– Я долго не решалась к вам подойти, – вымолвила она наконец. – Я не знала, что вы за человек…

«Ну же!» – мысленно подгонял ее я.

– Но, мне кажется, вы хороший. Вы на самом деле добрый и жалеете людей. Или нет? – она уколола меня недоверчивым взглядом.

– Ужасно добрый, – я горячо закивал. – И всех до одного жалею. Как родных.

Она взяла салфетку и сложила ее пополам. Потом еще раз пополам. Явно от нервов.

– Я все понимаю, – продолжала она. – У вас такая работа и такие обязательства… Но иногда нужно оставаться человеком.

Такой поворот в ее речах мне уже не очень нравился.

– Я прошу вас, – Тася продолжала колдовать с салфеткой, сворачивая ее в какую-то фигурку, – не причиняйте ему зла. Подождите еще немного, он обязательно со всем справится.

– Кто? – ошалел я.

– Арго Маратович. Академик Ступич. Вас же прислали за ним следить, а он так переживает… Ему надо дать время и оставить в покое. Он же ученый, он настоящий ученый! Он единственный здесь знает, что делать, надо только ему не мешать…

Черт меня подери! А я-то раскатал губу. А эта девчонка пришла всего лишь заступаться за любимого начальничка.

Был бы на моем месте какой-нибудь суперагент, он бы спокойно стряхнул пепел с сигары и спросил с холодным прищуром: «Кто тебя послал, детка?» А она бы сначала растерялась, а потом бросилась ему на грудь и расплакалась. А потом они, обнявшись, пошли бы в номер отеля… Так обычно бывает в романах.

Но у меня не было сигары. И агентом я являлся весьма посредственным. Уж точно без приставки «супер». Поэтому я только болезненно улыбался и мямлил:

– Да, конечно… ну, что вы… да разве я могу…

И при этом осознавал, что обнимать мне сегодня только подушку…

Официант принес коктейль, Тася посмотрела на него и словно стряхнула оцепенение. Она торопливо встала и сказала, не глядя на меня:

– Мне нужно идти.

– Уже?! А может, потанцуем? – сказал я и глупо хихикнул.