Камбер сидел, опустив глаза. Конфликт тлел, бесчисленные столкновения дворян-людей и дерини продолжались. Почти ежедневно Камбера донимали этой проблемой, и, кажется, он истощил свое влияние на короля в разборах затянувшейся распри. Синилу удавалось поддерживать равновесие и порядок в общении между расами только внешне, но и это было благом. Королевские министры-люди были не так разумны. Камбер вздохнул и снова поднял глаза на короля, и в тот момент вся усталость прожитых лет тяжким бременем легла на его плечи.

– Сир, я, безусловно, не мог спорить с историей, – произнес он мягко. – Эти юные смутьяны играют на руку своим злейшим врагам, но они не понимают этого. Они видят только то, что им нет места среди людей.

– Это не так.

– Я знаю. Но они так думают. Они считают Королевские законы законами людей. Они не видят в них места для дерини.

– Лучше бы, черт побери, они увидели, иначе скоро этого места действительно не станет, а может быть, и драгоценных дерини! Ты же знаешь, я не могу вечно сдерживать остальных дворян, И мои сыновья…

Он смолк и отвернулся от них. После секундной паузы Йорам вопрошающе посмотрел на Камбера – следует ли удалиться – и, получив согласие Камбера, поклонился, прижимая к груди плащ, лежащий на сгибе руки.

– Если я вам больше не нужен, сир, я вас покину. Мне нужно посмотреть, как разместили монахов, которые сопровождали нас из Долбана.

– Нет, Йорам, останься.., пожалуйста. По правде говоря, то, что я собираюсь сказать, в большей степени касается тебя, а не Алистера. Кроме того, я знаю, что ты сделаешь так, как я попрошу. А насчет Алистера я не уверен.

Удивленный, Йорам взглянул на Камбера, происходящее казалось мистификацией. Устало потерев глаза, Синил закрыл лицо руками; Камбер заерзал на стуле, пытаясь сообразить: о чем может просить король? Что он может не выполнить. Йорам освободился от плаща и положил его в одну влажную кучу с отцовским. Синил поднял голову и так долго смотрел на распятие, висевшее над алтарем, что Камберу и Йораму стало немного не по себе.

– Сир, что-нибудь случилось? – прошептал наконец Камбер.

Синил слегка покачал головой и успокаивающе коснулся руки Камбера.

– Нет, и не называй меня «сир», старый друг. То, о чем мы должны поговорить, не имеет ничего общего с королями и епископами, – Он обратился к Йораму. – С тех пор как мы с последний раз говорили об этом, прошло почти четырнадцать лет, но пришло время, и я должен прервать свое молчание. Я долго думал об этом и должен признаться, что, у меня накопилось множество горьких мыслей о тебе.., и о твоем отце.

На этих словах он умолк и окунулся в какой-то неведомый мир, где боль воспоминаний и разочарований все еще жгла и мучила его, затем снова поднял глаза на Йорама.

– Но это уже в прошлом. Я думал, что понимаю причины его поступков, до этого дня ненавидел эти причины, и я не могу отрицать, что конец был.., желанен.., для Гвинедда.

Неподвижно сидя на стуле, Камбер почувствовал напряжение сына, когда тот встал ближе к нему. Он почувствовал руку Йорама на плече. Йорам настороженно смотрел на короля.

– Сир, вы знаете, что охранять эту землю и ее короля всегда было нашим желанием, И я надеюсь, вам не нужно говорить о том, что ничего враждебного в наших намерениях не было.

– Я знаю, Йорам. Если бы я поверил в обратное, то ни ты, ни один из тех, кто имеет хоть малейшее отношение к тому, что было в прошлом, не остался бы в живых. Боюсь, что с годами я научился не только сострадать, но и быть безжалостным королем, Никто не может сказать, что мои враги преуспевали в эти годы перемен.

Камбер посмотрел на ноги, зная, что не было смысла называть наиболее коварных, скрытых противников, которых Синилу не удалось подчинить себе, – людей, которые сейчас держали в руках будущее могущества Гвинедда, которые несли ответственность за наследников Синила и готовились в регенты, чтобы властвовать в стране вплоть до совершеннолетия наследника.

Синил вздохнул, и Камбер понял, что он прочел его мысли, хотя король и не пытался вступить в контакт. Он никогда этого не делал.

С помощью Йорама Синил; пошатываясь, поднялся на ноги. Его раздражение готово было вот-вот прорваться. Камбер тоже поднялся. Он знал, что эта тема не станет поводом к ссоре. Король уже все для себя решил.

– Спасибо, что не споришь со мной, – сказал Синил неожиданно мягко. – У меня не так много времени, и все оно должно быть потрачено на то, что действительно является для меня сейчас самым важным. – Он обратился к Йораму. – Я вынужден напомнить тебе, Йорам, о том, что произошло со мной четырнадцать лет назад в потаенной часовне Ордена святого Михаила. – Он сглотнул слюну, от чего гримаса боли мелькнула на его лице, на мгновение отвел взгляд, затем продолжал. – Тогда я.., ненавидел вас за это.., ненавидел всех вас. Использование могущества, которым вы меня наделили, пугает меня и по сей день. – Он сцепил пальцы и, стараясь успокоиться, вздохнул. – Но у этого могущества есть и другие стороны, которые, по-моему, должны быть подвластны королю, наверное, самое важное из всего этого – способность считывать мысли в сердцах других, даже если они желают солгать. Это.., и способ защиты от колдовских чар и от других опасностей. Я мало пользовался способностями, но хотел бы, чтобы после моей смерти у моих сыновей была возможность их использовать.