В другом крыле замка трое усталых дерини с принцами Халдейнами на руках стояли в конце узкого холодного коридора. Один из них через потайной глазок заглянул в детскую. Полный покой. Даже напрягая все способности дерини, они не обнаружили ни одного признака бодрствования.

Открыв доступ в стенной шкаф при помощи специального механизма, Рис через плечо обернулся к жене и шурину.

– Все тихо, но двигаться будем быстро и бесшумно. Прежде чем уйти, надо позаботиться о трех слугах и Тависе.

Рис потушил маленький зеленый фонарь, освещавший до этого их путь, и открыл дверцу шкафа, маскировавшую выход в коридор, Они вошли и направились к пустым постелям под легкое посапывание одного из слуг.

– Поспи еще немного, маленький король, – шепнул Рис, укладывая Элроя в постель, и пригладил его темные волосы.

Мальчик заплакал во сне и повернулся на бок, а Рис плотно закутал его в мех. Пока Эвайн и Йорам укладывали двух других принцев и проверяли невинность их теперешних воспоминаний о событиях нынешней ночи, Рис переходил от одного слуги к другому, касаясь их и корректируя их память.

Возле Тависа О'Нейлла он задержался чуть дольше, проверив все с большей тщательностью, – Тавис был не ребенок и не просто человек. Рис в последний раз оглядел комнату, убедился, что все в порядке, а затем быстро подошел к наружной двери, напрягая все свои возможности на поиск опасности извне.

Путь был свободен, и Рис жестом и поцелуем отправил Эвайн в ее комнаты и отворил дверь. Когда он вышел из спальни, Йорам уже ждал в коридоре, увидев, что дверь вновь аккуратно закрыта, шурин зажег фонарь. Более не задерживаясь, они двинулись к апартаментам Синила.

Рис и Йорам обнаружили, что часовня вновь приняла свой обычный вид. Камбер стоял на коленях над телом Синила, распростертым на огромной кровати. На Камбере был богато расшитый короткий плащ из темно-красного бархата. По всей спальне горели свечи, в камине потрескивал огонь.

– Все сделано, – тихо заверил Рис и встал по другую сторону кровати, глядя на Камбера. – О сегодняшней ночи они ничего не вспомнят, а нетвердость в ногах объяснится внезапным горем и поздним часом. Ты послал Джебедия?

Камбер кивнул.

– Скоро он приведет их всех. И да поможет нам Бог, Рис. Испытания только начинаются. Надеюсь, мы правильно поступили, позволив ему передать магические способности детям.

– Я тоже на это надеюсь, – прошептал Йорам.

Прежде чем все собрались, прошло около четверти часа, хотя казалось, будто время тянется вдвое медленнее. Трое мужчин стояли на коленях, каждый наедине со своими мыслями, когда ночную тишину нарушил все возрастающий шум. Сначала в большом холле внизу послышались приглушенные шаги, потом раздался стук копыт в замковом дворе, Ударили кафедральные колокола за стенами замка.

Первым явился бывший слуга Синила Сорл, недавно посвященный в рыцари, за ним – духовник короля из людей, отец Альфред. Обиженный, что его не позвали раньше, он опустился на колени и стал читать молитвы по усопшему.

Внизу, у винтовой лестницы, собралась замковая челядь, получившая повод к множеству новых страхов, сплетен и слухов и жаждущая поглазеть на появление нового короля. Прежде чем гофмейстер, как было предписано ритуалом, трижды постучал в закрытую дверь, шум среди челяди известил собравшихся в спальне о приближении нового владыки Гвинедда.

– Лорды регенты с Его Высочеством наследным принцем Элроем и Их Высочествами принцами Джаваном и Рисом Майклом. Дорогу принцам. – Голос гофмейстера прорезал холод наступающего утра.

Мердок с лукавым и почти хищным лицом возглавлял процессию, его рука покровительственно лежала на плече ссутулившегося, сонного Элроя. Мальчик, казалось, был только удивлен, хлопал глазами и зевал.

По другую руку принца Рун Хортнесский, облаченный в длинную мантию из шерсти и меха, всегда такой уравновешенный и безразличный, с трудом сохранял спокойствие. Граф Таммарон, самый старший после Камбера регент, огромной невыразительной тенью следовал за Руном, возвышаясь над ним на целую голову.

Тучный епископ Хуберт, четвертый регент, кружил позади Элроя, его голубые глаза и обрамленное светлыми волосами ангелоподобное лицо скрывали лицемерную душу под красной сутаной духовной особы. Предупредительно внимательный к детским капризам и чудачествам, Хуберт сумел расположить к себе принцев. Пожалуй, они любили его больше, чем остальных регентов, и это было крупной неудачей – Хуберт Мак-Иннис вовсе не был тем прекрасным человеком, каким умел казаться.

Джебедия замыкал процессию, он шел, обнимая двух других мальчиков за плечи. Яркие глаза принца Риса Майкла с любопытством разглядывали окружающих, недавнее испытание не оставило на нем своих следов, но лицо Джавана было заплаканным, он с угрюмым видом цеплялся за руку бледного и обескураженного Тависа О'Нейлла.