нос, Толя! Я умылся ангарской, холодной как лед

водой, вытерся носовым платком, подхватил чемодан-

чик и пошел с растрепанными мыслями по Иркутску.

Это, оказывается, изумительное, ни с чем не срав-

нимое чувство — когда приезжаешь в незнакомый го-

род и узнаешь его, открываешь в нем что-то его при-

вычное и неповторимое.

42

Впервые в жизни я увидел деревянные тротуары.

Это ряды досок, проложенные вдоль улиц по обеим

сторонам, отполированные подошвами, по ним прият-

но и как-то спокойно, уютно ходить — стук-стук…

Улицы Иркутска были тихие, тенистые, уже с утра

жаркие и пыльные, словно это и не Сибирь, а по мень-

шей мере Средняя Азия. Город пах летом, пылью и

горячей листвой. Прохожие не торопились, не неслись,

как по Охотному ряду, одеты были просто, скромно —

и все стали казаться мне приветливыми. Автомобили

были редкие, ездили осторожно и долго испуганно

сигналили еще за сто шагов от перекрестка. В Москве

мы уж совсем отвыкли от гудков.

С пыльных заборов смотрели устрашающие пасти

львов, и реклама кричала, как она может кричать, на-

верно, только в провинции:

ТРИ!!! Последние представления! ТРИ!!!

СМЕШАННАЯ ГРУППА ХИЩНИКОВ

под управлением

Н. ГЛАДИЛЬЩИКОВА!

На арене ПЯТЬ клоунов!

Вечер сплошного смеха!

Приходите смеяться!

— Бабушка, вы не покажете, как пройти к центру?

— К центру, сынок? Поезжай на трамвае.

— На каком?

— На первом, сынок.

Я подошел к остановке и стал ждать первого номе-

ра. Трамваи подходили, но… они были без номеров.

«Странно,— думал я,— как же их различают люди?»

Безномерные трамваи изредка подползали, никто ни-

чего не объявлял, а пассажиры садились, как-то уга-

43

дывая нужный вагон. Толпа на остановке была боль-

шая, люди спешили на работу, двери вагонов брались

с бою. Угрюмый длинный старик со стулом не мог по-

пасть уже в третий трамвай. У него я несмело спросил:

— Скажите, пожалуйста, какой это номер?

— Никакой.

— Как?

— Ага, вы с вокзала? В Иркутске одна линия. По-

нятно? Одна! Чтоб их черт раздавил! В древнем Егип-

те, наверно, трамвай был лучше. Ага-а!

Подполз очередной трамвай, и странный старик ри-

нулся к ступеньке. Я так удачно последовал за ним,

что толпа приподняла меня от земли и буквально внес-

ла в дверь.

Представьте себе этакое приземистое красное соору-

жение, похожее на увеличенную спичечную коробку,

с крохотной жалобной лампочкой впереди, которое

грустно звякает «динь-динь», жужжит, катится, а внут-

ри так набито людьми, что не продохнуть, не пошевель-

нуться, только поскрипывает крыша. Героические

иркутские кондуктора дают сигнал с помощью верев-

ки и кричат:

— Оплачивайте! Приготовьтесь на выход!

Линия была длинная-предлинная, она тянулась че-

рез весь город. Я сошел там, где сходило больше всего

людей, то есть меня опять вынесли. В витрине висела

«Восточно-Сибирская правда», и там я кстати прочел,

что в недалеком будущем «Иркутск украсится трол-

лейбусом». Страница газеты была посвящена молодым

строителям телецентра. «В мире чудес» называлась за-

метка о телевидении. Мне было так странно: здесь

это — еще чудо будущего. И вдруг я впервые ясно

ощутил, понял, как много еще дел в стране и сколько

есть еще городов вообще без трамвая и всего того, к че-

му давно привыкли в Москве. Трамвай — мелочь, про-

44

сто он натолкнул меня на эти мысли, и я с удивлением

как бы остановился и посмотрел вокруг другими гла-

зами…

Текла обычная жизнь улиц, но мне все казалось

новым, особым. Я хотел понять этот незнакомый город

и его людей. Вот они живут далеко в Сибири… Чем

они живут? Куда они идут? У всех заботы или просто

гуляют? Мороженое на углах; толкучка у киоска с