улицы, и пожарники в касках, с топориками деловито

смывают мусор в канавы, поливают газоны. Пегая ко-

рова бродит по асфальту. На щите объявление: «Се-

годня в клубе первого поселка — «Мечты на дорогах».

С утра я еще не ел, потому, увидев вывеску «Столо-

вая», решил: позавтракаю и двинусь на стройку.

В столовой было шумно, жарко, стоял чисто «сто-

ловый» запах жареного мяса и грязной посуды, жалко

торчали у окон пальмы. На каждом столе было по

пять, по десять кружек пива, так что некуда ставить

тарелки. Говор, гогот, дым. Очередь у кассы.

Я уже был у самого окошечка, как кто-то дернул

меня за рукав. Оборачиваюсь: мой «враг» в голубой

тенниске сует десятку:

— Возьми и мне, что себе берешь.

— Да… я еще не знаю…

— Щи со свининой, байкальский омуль и компот.

Омуль с душком, во! Берешь?

— Давай.

За столом он добродушно улыбнулся и протянул

широкую каменную ладонь:

— Леонид. Ты мне здорово намозолил. Прямо хоть

по шеям! Болят у меня пальцы-то: кирпич на ногу

упал… Видать, не здешний?

— Из Москвы.

— У-у… А я сибиряк. Коренной… Работать к

нам?

— Нет, посмотреть. Я на Братскую ГЭС еду.

50

— Будто здесь делать нечего? Стой! Так ты и ому-

ля ведь еще не ел? Эге! Сейчас попробуешь! А я тут

с первого дня… Эх ты, путешественник!..

Последнее относилось не ко мне. За соседним сто-

лом, развалясь, уселся наш сосед по автобусу, маль-

чишка в пиджаке. Он потребовал от официантки

два стакана горячей воды, добыл из кармана кро-

хотную луковицу, разрезал ее, густо посолил, взял

из вазы хлеб, помазал горчицей и принялся упле-

тать такой странный завтрак, запивая его пустым ки-

пятком.

Пока мы ждали, что у нас возьмут талоны, Леонид

вдруг вскочил, кому-то у кассы опять сунул деньги,

поймал официантку — иначе мы бы ждали, наверно,

целый час,— и на столе оказались три тарелки щей

со свининой, омуль и три компота.

— А ну, путешественник, перебазируйся к нам!

Мальчишка улыбнулся, охотно подхватил свою лу-

ковицу, хлеб с горчицей и подсел к столу.

— Вот твое. Лопай.

— Да ну!..

— Лопай, лопай! Что, не заработал сегодня?

— У меня вытащили.

— Да-да. Много?

— Полторы тысячи.

— Ого! А где ж твоя рубашка?

— Я специально так.

— Как?

Мальчишка нагнулся к нам и зашептал, делая

страшные глаза:

— Я работаю. Понимаешь, работаю в органах, в

угрозыске. Маскировка, понял? У меня, брат, зада-

ние… м-м… — Он одновременно ел, захлебываясь,

обжигаясь, расплескивая щи на стол.— Нащупал

одну шайку; начальник угрозыска говорит: рас-

4* 51

кроешь — десять тысяч на бочку! Слежу… м-м… А они

меня схватили, да в холодную…

— Кто? Шайка?

— Нет! Милиция! Тут остолопы, в Иркутске.

Я двое суток на товарнике пер. А они говорят: из како-

го детдома бежал? Мне тут след не потерять… Я кула-

ком по столу!

— Да не спеши, не спеши, подавишься.

— Я вот позвоню начальнику, скажу ему —

от них пыль полетит! Он им задаст! Звонил утром, его

нет, уехал на задание. Здесь у вас на стройке делишки

есть? Ну, я теперь прибыл. Только ша! Мы их выло-

вим, будьте покойны!

— М-да,— сказал Леонид, почесывая затылок.

Глаза его смотрели задумчиво, серьезно.— Фу т-ты,

изверги, опять омуль без душка! Ах, чтоб вы!..

Я попробовал. Это была обыкновенная свежая

рыба.

— Я же хотел тебе показать! Когда она припахнет

чуть-чуть — эх, это ж объедение!

— Ничего, зато свинина с душком,— отметил я.

— Ну? — встрепенулся наш мальчишка.— Ну?

Безобразие! Стоп! Мы это дело так не оставим. Запи-

шем. Официантка! Какой номер столовой? Фамилия

шеф-повара? Не хотите отвечать? Запишем…

Он выхватил пачку истрепанных бумажек, желтый

цветной карандаш и начал чертить: «Столовая № 5…

обед… безобразия… омуль без душка, свинина с душ-