— Вы не ответили на мой вопрос!

— Полагаю, что ответил.

— Ну, что ж, — Прохоров встал, — надеюсь, мы с вами еще увидимся, товарищ Матвеев.

У Матвеева остался неприятный осадок в душе после встречи с Прохоровым. Он снял трубку и набрал номер.

— Аркаша, Никонов!

— Вася, ты что ли? Куда пропал? Почему не звонишь, не приходишь?

— Потому и звоню. Исправиться хочу, Аркаша. В кафе наше приглашаю. Пивка выпьем, шашлычками побалуемся. Что скажешь?

— Когда?

— Да прямо сейчас.

— Пойдет!

Матвеев положил трубку. Через час он обнимался с другом. Аркадий Никонов был его одноклассником. Матвеева связывала с ним долгая крепкая дружба.

Никонов подозвал официанта:

— Две кружки холодного пива и две порции шашлыка мне. Ему не надо, — Никонов указал на Матвеева, — товарищ- вегетарианец.

— Принесите три порции, — Матвеев улыбнулся шутке.

Они с удовольствием отпили по глотку холодного пива, а вскоре подали шашлык с приправой.

— Рассказывай, что случилось, — сказал Никонов, отправляя большой кусок мяса в рот.

— Ничего, хотел тебя увидеть, — Матвеев последовал его примеру.

Жуя, Никонов рассмеялся:

— Вася, ты только мне лапшу на уши не вешай! Я тебя как облупленного знаю. Говори, а то у меня времени в обрез.

— Сдаюсь, Аркаша, ты прав. Ко мне сегодня Прохоров из вашей конторы приходил, допрашивал меня.

— Причина?

— Убийство Дохлого. Хотел узнать, что я знаю.

— Дохлого убили? — удивился Никонов. — А я и не знал. Кто сделал известно?

— Шестнадцатилетний парнишка.

— Ну и ну, — восхищенно выдохнул Никонов. — Молоток парень. Гнилой был человек Дохлый. Беспредельничал в Москве. Парню медаль надо дать.

— Аркаша, скажи, зачем Прохоров ко мне приходил?

— Как-то связан он с твоим делом, Вася. Это я еще тогда понял, когда мы с тобой Дохлого не смогли задержать. Прохоров помог! Его рука!

— А что он за человек, Аркаша? — поинтересовался Матвеев.

Никонов нахмурился:

— Держись от него подальше, Вася. Я в ФСБ из ментовки пришел, а этот — из ГРУ. Темная личность. Рядом с такими, как он, даже дышать опасно.

— Думаешь, Аркаша, он как-то замешан в ситуации вокруг убийства Дохлого?

— Трупы были? Свидетели?

— Да!

Никонов отрицательно покачал головой:

— Если эти ребята что — то захотят сделать, после них не останется ни трупов, ни свидетелей — ничего, одна пустота.

— Тогда по какой причине он помогал Дохлому? Где связь?

— И не старайся понять, не получится! А если получится, на одном из московских кладбищ появится мемориальная доска с твоим именем.

— После смерти сына я ничего не боюсь.

— И все же будь осторожен в отношениях с Прохоровым, — посоветовал Никонов.

— Буду, — пообещал Матвеев и тут же спросил: — Аркаша, я хочу помочь Стрельникову, но не знаю, как быть. Ведь придется закон нарушить.

— Да не будь ты таким правильным, Вася! Взгляни, что вокруг твориться. Сажают кого? Мелочевку, шпану, детей, которым есть нечего, вот они и воруют. А те, кто кровь людскую и слезы потоками льют, на шестисотых мерсах ездят, виллы строят в Испании. А что парнишка этот сделал? То, что государство должно было сделать. Самоуправство не выход? Тогда где выход? Надо помочь, Вася. И не сомневайся. Это самое малое дело, чем ты отплатить можешь.

— Спасибо, Аркаша! Честно говоря, я и сам так думал. И я помогу! А дальше пусть сам дорогу выбирает.

После разговора с Никоновым Матвеев больше не сомневался в том, что ему делать. Он отправился на Петровку.

Матвеев находился один в кабинете, когда ввели Стрельникова. Стрельников был по-прежнему холоден и молчалив.

— Может, присядешь? — спросил у него Матвеев.

В ответ молчание. Стрельников не сдвинулся с места.

— Как пельмени, понравились?

В глазах Стрельникова застыл удивленный вопрос.

— Я про те, что тебе Ирина Аркадьевна приносит, — пояснил Матвеев.

— Оставьте ее в покое, — отчетливо, с холодной угрозой произнес Стрельников.

— Ты уж прости, — улыбнулся Матвеев, — не могу. Видишь ли, Сережа, Ирина Аркадьевна — моя жена.

Впервые Матвеев увидел, как холодность исчезает с лица Сергея, уступая место растерянности. Матвеев вытащил из портмоне фотографию улыбающегося подроста и положил на стол перед Сергеем.

— Это мой сын! Его тоже звали Сергеем, как тебя. Моего сына убил человек, которого убил ты. Знаешь, Сергей, я не мог посадить Дохлого, хотя знал, что он убийца моего сына. Не было дня, чтобы я не мечтал сделать то, что совершил ты, но у меня духу не хватило. А ты смог! Ты отомстил за своего дядю и за моего сына. Я буду благодарен тебе всегда. Я восхищаюсь тобой. И еще. Не знаю, какое тебя ждет наказание, не знаю, как сложится твоя судьба, но хочу, чтобы ты знал: ты больше не будешь, одинок, Сережа. Отныне у тебя есть семья. Мы с Ириной Аркадьевной всегда будем ждать тебя…