Свобода.

12 мая 1995 года.

Стрелу провожали всей колонией. Он прощался со всеми за руку. Проводить его вышел сам Рыхлый.

— Жаль, Стрельников, терять такого парня, но с другой стороны, спокойнее — по ночам бегать никто не будет, — Рыхлый подмигнул ему.

Выйдя из колонии, Стрела подбросил вещмешок в воздух: «Воля, пацаны».

Пока не закрыли ворота, вся колония видела, как возле Стрелы остановились две иномарки. Из машины вышли шестеро мужчин, один из них подошел к Сергею.

— Мы за тобой, Стрела! Моченый в гости приглашает, — с явным уважением сказал он Сергею.

— Кто такой? — коротко спросил Сергей.

— Братва тольяттинская.

— Поехали!

Сергею открыли переднюю дверцу, он сел, за ним — все остальные. Ехали более часа. Не доезжая до Тольятти, машины свернули на право, и через километр подъехали к большому кемпингу с вооруженной охраной у ворот. Охрана сразу же пропустила машины.

Сергей присвистнул. Во внутреннем дворе кемпинга стояли сотни новеньких машин. Они остановились у двухэтажного здания. Сергей вышел из машины.

У входа в здание их ожидали несколько бритых парней крепкого телосложения. Самый старший из них подошел и, улыбаясь, обнял Стрелу. Сергей косо посмотрел на него:

— Ты кто?

— Моченый.

— Не врубился! В деталях растолкуй, братан!

— Не суетись, Стрела. Ты меня не знаешь. Базар есть, поэтому и пригласил.

— Что за базар? У нас вроде дел с тобой не было.

— У тебя здесь доля есть братишка!

Сергей очертил пальцем двор:

— Здесь?

— Здесь.

— Базара нет.

— Пошли, — пригласил Моченый, — посидим в моем офисе.

— Насиделся, братан, но с хорошим человеком повторить можно.

Они поднялись на второй этаж, и зашли в одну из комнат. Комната была обставлена шикарно. Посередине стоял стол, на нем — всевозможная еда и дорогие напитки. Двое незнакомых Сергею мужчин лениво потягивали виски.

Сергей поздоровался с ним. Один из них встал, пожимая ему руку, другой, сидя, подал свою с небрежным видом. Сергей с Моченым подсели к столу.

— Это Сирота, а это Малхаз, — представил их Моченый.

— Слышь, Моченый, — деланно — равнодушным тоном спросил Стрела, — братишка что — инвалид? Не может свое очко поднять, когда здоровается?

Моченый тревожно посмотрел на Малхаза. Тот побагровел от злости.

— Ты с кем базаришь? — обратился он к Сергею. — Да я твой поганый язык отрежу и бродячим собакам скормлю! — Малхаз говорил, словно отплевываясь, с сильным акцентом. — Я вор в законе, и любой в преступном мире уважать меня должен, слушать, когда я говорю, и делать то, что я скажу! Знай свое место, молокосос, а то мамочку завтра не увидишь!

Моченый собирался что-то сказать, но Стрела знаком остановил его.

— А что, Малхаз, вору в законе западло встать, когда он братве руку подает? — Стрела даже голоса не повысил, задавая вопрос.

Малхаз растерялся. Сказать «да» — обидишь всю братву, «нет» — признать, что был не прав.

— Мамочки у меня никогда не было, — продолжал Стрела, так и не получив ответа, — и все же мне не нравиться, когда задевают моих близких. И еще. Я не признаю поняток — вор всегда прав. Я вообще не признаю воров, которых не знаю сам или не знают люди, которых я уважаю. Для меня есть люди порядочные и непорядочные. Бродяга по жизни может оказаться более достойным, чем иной вор.

Стрела взял кусок хлеба со стола, сделав себе бутерброд с икрой, и стал есть.

— Больно ты борзый, — Малхаз смотрел на него с плохо скрываемой ненавистью.

— Какой есть, — жуя бутерброд, ответил Стрела.

— Закончим базар! Моченый, — вмешался Сирота, — вопрос решить надо по старой проблеме. Часть бабок — общаковские, а это — святое.

— Слышь, Моченый, ваши дела меня не касаются, — Стрела встал.

— Не спеши, братишка! — ответил Моченый. — Это базар нас обоих касается. Малхаз приехал за долей, которую, как они с Сиротой считают, я Ираклию задолжал. Малхаз — брат Ираклия, все дела ведет. Там и твоя доля есть. Давай вопрос решать!

— Вот оно как, — Сергей снова сел на место, — за моей долей приехал? Какие проблемы? Решим по совести. Два вора в законе за бабками пришли — надо оказать уважение.

И Сирота и Малхаз одобрительно закивали:

— Правильный базар! Кому лишние проблемы нужны? Разбежимся по-хорошему!

— Давай мои бабки, Моченый, — скомандовал Стрела, — давай неси мою долю.

Тот молча вышел и вернулся с большой сумкой. Стрела открыл ее — сумка была до верху набита деньгами. Он поставил сумку на стол, взял нож, которым он намазывал икру, и начал ковырять им ногти.