Шрифт:
– А где же она?
– Она… на небе, дочка.
– Она умерла?! – глаза девочки потемнели от ужаса. – Мамочка умерла!!! Моя мамочка умерла!!! Нет!..
Рыдая, Моника вскочила на ноги. Хуан Антонио обнял ее. Он стоял на коленях, и лицо его было напротив лица дочери.
– Мы с тобой должны быть стойкими, девочка…
– Зачем она умерла?! Зачем, папа?!
– Такова жизнь, дочка. И нам с тобой надо как-то жить дальше.
– Папа! Папочка… – Моника обняла его за шею и, горько всхлипывая, прильнула к нему.
– Мы теперь всегда будем вместе, – говорил Хуан Антонио, гладя дочь по голове. – Теперь мы, как никогда, нужны друг другу.
– Папа! Зачем она умерла, папа?!
– Все, что касается похорон, уже улажено. Церемония состоится завтра в одиннадцать. Тебя устраивает?
Хуан Антонио с благодарностью взглянул на своего старого друга и компаньона Мануэля Астуриаса.
– Спасибо, Мануэль. Что бы я без тебя делал?
Они сидели в приемном покое больницы. Хуан Антонио чувствовал себя совершенно потерянным. После разговора с врачом он опять здорово расклеился и был просто не в состоянии обсуждать с кем бы то ни было детали похоронной цеоемонии. Мануэль, которого он встретил в больнице, по-настоящему выручил его.
– На то мы и друзья, Хуан Антонио, – сказал Мануэль. – Тебе нужно было сразу мне позвонить.
– Да, конечно… Знаешь, Мануэль, меня совесть заела… Я ведь не был Лусии хорошим мужем.
– Хорошо хоть, она не знала об Иренэ.
– Иногда мне кажется, она все знала. Только делала вид, что не знает.
– Добрый день! – Иренэ была легка на помине. Войдя в приемный покой больницы, она сразу же заметила их и подошла. – Эй, да что это с вами? Что за лица?
– Лусия умерла, – жестко сказал Мануэль.
Иренэ подняла брови и усмехнулась.
– Черт возьми… – Мануэль вскочил с кресла. – Имейте хоть немного такта!
– Что вы от меня хотите? – не смутившись, ответила Иренэ. – Чтобы я разрыдалась от горя? Сказала, что мне очень жаль? Вы оба знаете, что это не так.
– Уйди отсюда, Иренэ, – попросил Хуан Антонио. – Ты не должна здесь оставаться.
– Я здесь, потому что люблю тебя!
Вышедшая на шум медсестра попросила их говорить потише, но Иренэ не обратила на нее внимания.
– Я здесь, потому что знаю, что я нужна тебе! Но чтобы я жалела о смерти Лусии?…
– Ради бога, Иренэ, – попытался вмешаться Мануэль.
– Ненавижу быть вторым номером!
– Иренэ, о чем вы говорите?
– Мое время пришло… Теперь моя очередь быть сеньорой Мендес! Мы поженимся с Хуаном Антонио! Теперь уже ничто этому не помешает. И я сделаю так, чтобы он помирился со своей семьей!
– Я просила, тише! – медсестра смотрела на них с укоризной. – Иначе я позову врача.
– А для дочери Хуана Антонио…
– Спокойней, Иренэ, – сказал Мануэль, и, словно опомнившись, Иренэ заговорила тише…
– Для дочери Хуана Антонио я стану по-настоящему второй матерью…
Хуан Антонио сидел и слушал их разговор словно из-за стеклянной стены. Он отмечал их жесты, мимику, но сами слова долетали до него как бы приглушенными, и он даже не пытался вдуматься в их смысл, хотя понимал, что речь идет о нем, о его семье, о его дочери. Он думал о Лусии, мысленно разговаривал с ней, просил у нее прощения, и окружающий мир словно отодвинулся от него. Он пребывал в этом состоянии до вечера и весь следующий день и все, что происходило, помнил плохо. Церемония похорон запечатлелась в его памяти тихим, монотонным голосом священника да безутешными слезами Моники. Среди тех, кто пришел проводить Лусию, была сестра Хуана Антонио – Сония со своим мужем Энрике. Им позвонила Иренэ. Когда все выходили с кладбища, Сония подошла к брату и тронула его за рукав:
– Можно нам поехать к тебе? Мы хотим быть с тобой и с Моникой в такой день…
– Да, конечно, – машинально кивнул Хуан Антонио.
Энрике держал на руках заплаканную Монику, пытаясь ее успокоить:
– Тебе лучше, Моника? Ты помнишь дядю Энрике и тетю Сонию?
Девочка, молча, покачала головой.
– Ничего, – сказала ей Сония. – Ты к нам привыкнешь. Я буду очень любить тебя, Моника. Обещаю…
Энрике улыбнулся и понес притихшую девочку к машине.
– Я так давно не была здесь, – то ли жалея, то ли удивляясь, сказала Сония, оглядывая гостиную дома Хуана Антонио. Иренэ встала и подошла к ней.
– Надеюсь, теперь вы станете бывать здесь почаще. Вы с Хуаном Антонио – одна семья и не должны относиться друг к другу, как чужие.
– Просто были кое-какие семейные проблемы из-за Лусии, – объяснил Энрике. – Мать Сонии и Хуана Антонио так и не приняла ее. Конечно, с нашей стороны… Э! Да что уж теперь об этом…
– Я все знаю, не беспокойтесь, – кивнула Иренэ. – Бедняжка Лусия… Не могу сказать о ней ничего плохого, я ведь видела ее всего лишь однажды, но, конечно, она не была идеальной женой Хуану Антонио. Я понимаю, почему ваша семья отвергла ее…