– Я хотела вчера позвонить тебе, но потом подумала, что неудобно, – сказала Маргарита.

– Представляю, что тебя теперь ждет, Моника! – в голосе Летисии послышалось злорадство.

– Что?

– Мачеха!!! Как в сказке – старая ведьма! – Летисия скорчила страшную гримасу и засмеялась.

– Такая как ты? – вступившаяся за подругу Маргарита тут же получила от Летисии сильный толчок в грудь.

– Мой папа больше не женится! – сказала Моника. – И у меня не будет мачехи!

– А вот и будет! – не унималась Летисия. – А все мачехи злые, злые, злые!!!

– Это неправда. Зачем ты ей врешь? – Маргарита пыталась вразумить Летисию.

– Ничего, пусть знает и готовится.

– Я не хочу никакой мачехи! – на глазах Моники появились слезы.

– Не слушай ее, – сказала Маргарита. – Ты же знаешь, какая она.

– Я – лучшая подруга Моники. Правда, Моника? – Летисия взяла Монику за руку, но та вырвалась.

– Вы обе – мои подруги. Только Маргарита любит меня больше, чем ты!

– Будь умницей и поешь, – уговаривала Мария Монику, ведя ее в столовую. – И перестань думать обо всех этих глупостях, что болтают твои подружки!

– Хорошо, Мария, – Моника увидела в дверях отца и бегом бросилась к нему. Хуан Антонио взял ее на руки.

– Как ты, родная?

– Плохо, – пожаловалась Моника. – Летисия в школе сказала, что ты опять женишься, и у меня будет мачеха.

Хуан Антонио отвел глаза.

– Завтра меня не будет весь день, – сказал он. – Мне нужно съездить на фабрику. Обещай, что будешь вести себя хорошо… слушаться Марию и Игнасио.

– Обещаю, папочка.

– А сейчас пойдем-ка ко мне в кабинет. Поболтаем немного…

Хуан Антонио кивнул Марии и понес дочь в кабинет. Там он осторожно поставил ее на пол и присел на диван, не отпуская ее рук.

– Это ведь неправда, папочка? – Моника смотрела ему в глаза. – У меня ведь не будет мачехи?

– Не слушай ты эту болтовню, – Хуан Антонио поморщился. – И потом… не все мачехи – злые.

– Все равно! Я не хочу!

– Ради Бога, Моника! Послушай… Я знаю, тебе сейчас очень трудно. Всем нам трудно, дочка. Нам будет очень не хватать твоей мамы. Но нужно как-то жить. Ты всегда была храброй девочкой.

– Обещай мне, что мы с тобой всегда будем вместе – Моника всем телом приникла к отцу. – Обещай, что никто нас не разлучит. Ты не оставишь меня, как мамочка.

– Не волнуйся, дочка, – Хуан Антонио обнял ее и прижал к себе. – Я всегда буду с тобой.

Как и всякий ребенок, Моника не умела долго грустить. Через минуту она уже с любопытством шарила на рабочем столе отца.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу? – с улыбкой спросил Хуан Антонио.

Моника радостно кивнула, и он достал из ящика стола огромный альбом с фотографиями принадлежащих ему предприятий. Они устроили альбом на спинке дивана, а сами уселись на пол: так было удобнее рассматривать содержимое альбома.

– Неужели это все твое? – Моника была потрясена увиденным.

– Мое и твое, – уточнил Хуан Антонио. – Все это стоило мне долгих лет работы. И теперь я обязан все сохранить. Когда-нибудь все это станет твоим.

– Моим? А почему ты тогда не свозишь меня посмотреть?

– Обещаю, что скоро возьму тебя с собой.

В дверь постучали. Вошел Игнасио и сказал, что обед готов.

– Мы сейчас идем, Игнасио, – кивнул Хуан Антонио. – Пошли-ка обедать, дочка. Я что-то проголодался и устал порядком. А мне еще вечером надо ехать в контору…

– Можно завтра Летисия и Маргарита придут ко мне поиграть? – спросила Моника, подходя к двери.

– Конечно. Если их родители не против.

– А Игнасио развезет их вечером по домам?

– Да, дорогая, отвезет.

– Я тебя так люблю, папочка! – Моника радостно выскочила из отцовского кабинета.

Все утро Иренэ ходила по магазинам. Вообще-то это было ее любимым занятием. Жизнь у нее была далеко не простой. В свое время ей, родившейся в тюрьме, пришлось испытать немало горя и унижений. Она сама пробивалась в жизни и в конце концов твердо усвоила одно: нет ничего на свете отвратительней нищеты и ничего заманчивей роскоши. Девушка слишком хорошо знала, что такое нищета, и понимала: обратного пути для нее нет. Она могла идти только вперед, к успеху, к блистательной беззаботной жизни, полагаясь на данную природой красоту и холодный расчет, приобретенный за долгие годы лишений. Переступая порог фешенебельного магазина, она словно попадала в свою мечту, проникаясь атмосферой богатства и легкости существования, забывая обо всем на свете, и… тратила, тратила неразумно много, часто вызывая недовольство Хуана Антонио, которому приходилось оплачивать ее бешеные счета из люкс-магазинов, тратила, понимая, что рискует потерять Хуана Антонио, а с ним и надежду на действительно роскошную жизнь в будущем, но… ничего не могла с собой поделать: тут ей отказывало ее пресловутое хладнокровие…

Сегодня, однако, она ничего не покупала себе: она искала подарок для Моники. И собиралась приобрести его на собственные деньги.

– В конце концов, это – неплохое вложение капитала, – словно оправдывалась она перед закадычной подругой – Ракель, которую взяла с собой в этот поход по магазинам. Неожиданная щедрость Иренэ явно удивила Ракель.

– Ну ты – бизнесмен… – только и сказала она. – Дай Бог, конечно, чтобы все вышло так, как ты планируешь…

– Ты еще сомневаешься? – Иренэ высокомерно взглянула на подругу, и та улыбнулась.