– Нет, папочка, только не это!

Даниэла вернулась от Хуана Антонио с тяжелым сердцем. Она была рада, что Джина уже ждала ее – так хотелось облегчить душу. Выслушав ее рассказ, Джина покачала головой:

– Да, веселенькая жизнь тебя ожидает с дочкой Хуана Антонио.

– Я думаю, она ко мне переменится. Хватит об этом! Что тебе сказал Фелипе?

– Он меня высмеял. Фелипе считает, что я сочинила историю с Хансом.

– Может быть, оно и лучше.

– Пусть ои остается со своими лошадьми, а меня оставит в покое. Даже если Ханс больше не объявится. Знаешь, я все обдумала… Лучше одиночество, чем плохая компания.

– Я хочу пригласить их с Херардо на ужин, чтобы они познакомились с Хуаном Антонио. Надеюсь, ты не против.

– Наоборот, я рада. Пусть Хуан Антонио расскажет о Хансе, чтобы Фелипе взвыл от горя.

Даниэла только покачала головой. Подруги выпили кофе.

– Не знаю, как Хуан Антонио удержался от смеха, узнав о женихе своей сестры, – сказала язвительная Джина.

– Не вижу тут ничего смешного. Конечно, Рамон очень молод и не так образован, как Сония, но это не повод для насмешек.

– Да, в конце концов, какое мне дело… Сония имеет право делать, что хочет. Раз у нее есть деньги и парень ей нравится, пусть покупает его.

– Что ты говоришь! – укоризненно сказала Даниэла, но, не выдержав, рассмеялась. – Ладно, когда ты познакомишься с Сонией, то увидишь, что она молода и красива. Очень красива, просто куколка.

– Ну уж не красивее нас с тобой. Мы – не куколки, а богини, – важно заявила Джина и тоже засмеялась. – Поэтому, когда я гляжу на Фелипе, мне его даже жаль.

Мануэль и Ракель сидели в гостиной, когда Долорес вернулась домой, Плюхнувшись в кресло, она долго не могла отдышаться.

– Нет, что ни говорите, движение в Мехико стало ужасным… А воздух, воздух… Дышать нечем, – наконец произнесла она. – Я думаю, не купить ли мне мотоцикл.

– Тебе осталось только заявить, что ты собираешься стать парашютисткой, – покачал головой Мануэль.

– А что плохого в мотоцикле? Между прочим, самый быстрый транспорт. Кстати, парашют тоже вещь удобная.

– Долорес, но ведь это так опасно!

– Надо ездить осторожно, вот и все.

Мануэлю только и осталось, что вздохнуть. Долорес встала:

– Пойду приготовлю кофе. Подойдя к двери, она обернулась:

– А что ты думаешь, Мануэль?

– Ты о чем?

– Полагаешь, я шучу? Вы еще увидите, на что я способна!

– Мама, но ты ведь даже не умеешь водить мотоцикл. Зачем он тебе?

– Ты знаешь, как трудно бывает поймать такси? А автобусы, метро – это не для красивой женщины. Там столько мужчин и каждый норовит пристать.

Мануэль и Ракель расхохотались. Долорес, пожав плечами, удалилась.

– Я ее просто обожаю, – сказала Ракель.

– Это потому, что ты с ней не живешь.

– Я ничего не имела бы против, – вздохнула девушка.

Мануэль молча поцеловал ей руку.

Херардо и Фелипе сидели за столиком ресторана.

– Что за удовольствие высмеивать Джину? Лучше пошел бы с нами на стадион! – сказал Херардо, поднося к губам бокал.

Фелипе стукнул ладонью по столу:

– Нет, нет и нет! Ты не можешь себе представить, как смешно она выглядит! – он неестественно засмеялся и продолжал: – Нет, на самом деле, бедняжка стала похожа на обезьяну.

– На обезьяну? – Херардо чуть не подскочил на стуле. – Не ты ли всегда говорил, что она писаная красавица?

– Я был просто слеп. Но сегодня я как следует разглядел ее. Она страшна как смертный грех, честное слово.

Теперь развеселился Херардо:

– Слышала бы она тебя сейчас!

– А что, это было бы неплохо. Ей надо знать свое место. Я так долго терпел ее рядом с собой!

– Говоришь, обезьяна? – смеясь, переспросил Херардо.

– Вылитая!

Затем друзья сменили тему. Мысли о Джине мучили Фелипе, и он перешел в наступление, заведя разговор о Каролине.

– Да, мы будем встречаться с ней. Но это только ради ее детей, – оправдывался Херардо, будто его уличили в чем-то постыдном.

– Ага, вы, кажется, нашли хороший предлог, – подзуживал Фелипе.

– Да нет, ты пойми, бедные парни ничего не видят, кроме собственного двора. Лалито ведь сын Альберто, ты знаешь?

– Понятно, – кивнул Фелипе, вдруг посерьезнев.

– Он, по сути, жил без отца. А у Фико отец есть, но лучше бы его не было – он алкоголик.

– И ты заменишь отца им обоим? – усмехнулся Фелипе.