Шрифт:
– Я бы хотела, чтобы мы подружились, – сказала она на прощание Сонии.
Та ответила, что это желание обоюдно.
На обратном пути Хуан Антонио немного дулся на Даниэлу за то, что она не поддержала его в отношении Рамона. Даниэла сказала, что не собирается спорить с ним на эту тему, но останется при своем мнении.
– Мне очень понравилась твоя сестра, – сказала она, когда они приехали домой к Хуану Антонио. Моника сразу пошла к себе, и они остались вдвоем в гостиной.
– Именно такой подруги, как ты, ей и не хватало… – улыбаясь, сказал Хуан Антонио.
Он обнял Даниэлу за плечи и мягко притянул ее к себе.
Глава 26
Даниэла и Хуан Антонио стояли посреди гостиной. Он с любовью смотрел в ее огромные глаза, лучившиеся счастьем, и думал о том, что эту женщину послал ему сам Господь. Словно боясь, что она исчезнет, он крепко обнял ее. Они поцеловались, но тут Моника, которая все время стояла за дверью, вбежала в комнату:
– Не смей целовать моего папу! Оставь его в покое!
Девочка схватила Даниэлу за руку и крикнула срывающимся от волнения голосом:
– Уходи из моего дома!
Хуан Антонио бросился к дочери:
– Моника, успокойся!
Но она не слушала его и, как заведенная, твердила:
– Прочь из моего дома, я не хочу больше тебя видеть!
– Моника, что ты говоришь! Успокойся! – строго сказал Хуан Антонио. Но Даниэла обняла его за плечи:
– Перестань, не трогай ее. Девочке тяжело, и вполне понятно, что она ревнует.
Моника обернулась и внимательно посмотрела на Даниэлу, а та продолжала:
– Прости меня, Моника. Мы еще так мало знакомы с тобой. Я уверена, что потом ты не будешь ревновать меня к папе.
Когда они остались вдвоем, Даниэла тихо сказала:
– Не принимай близко к сердцу. Моника не хотела ничего плохого.
– Не знаю, что с ней делать. С каждым днем она ведет себя все хуже и хуже…
– Она же еще совсем маленькая, – прервала его Даниэла.
– Вот именно! Боюсь, я был слишком мягок с ней в последнее время, и она распустилась. Тут нужна строгость.
– Тебе надо набраться терпения. Все будет хорошо, вот увидишь, – сказала Даниэла, взяв Хуана Антонио за руки. Они сели на диван. – Знаешь, давай завтра поужинаем у меня. Я хочу пригласить Фелипе и Херардо. Это мои друзья, тебе стоит с ними познакомиться.
– Фелипе? Это не бывший ли жених Джины?
– Да. А Херардо когда-то ухаживал за мной.
– Та-а-к…
– Я не отвечала ему взаимностью. Ты не думай, они оба очень славные.
– Ну что ж, раз ты приглашаешь Херардо, я, пожалуй, приглашу Иренэ, – сказал Хуан Антонио, но, увидев расстроенное лицо Даниэлы, рассмеялся: – Я шучу.
Когда Даниэла ушла, Хуан Антонио зашел в комнату Моники. Девочка лежала в кровати, с головой накрывшись одеялом. Хуан Антонио присел рядом с ней. Немного помолчав, он вздохнул и заговорил, глядя в пол:
– Ты должна понять, что поступила очень плохо. Даниэла напрасно защищала тебя.
Девочка ответила, не высовываясь из-под одеяла:
– Я не хочу, чтобы она тебя целовала.
– А я хочу. Я ее люблю, она моя невеста, и вполне естественно, что мы целуемся. Когда-нибудь ты вырастешь и у тебя будет жених. Неужели ты не захочешь, чтобы он тебя целовал?
– Это совсем другое.
– Это то же самое, – Хуан Антонио скинул одеяло с головы девочки. – Когда это случился, тебе будет очень стыдно за твой теперешний эгоизм. Почему бы тебе не попытаться полюбить Даниэлу?
Моника только пожала плечами. Тогда Хуан Антонио сделал страшное лицо:
– Так ты отказываешься ее любить? – Он наклонился к девочке и стал щекотать ее, приговаривая: – Китайская пытка! Китайская пытка!
Девочка вырывалась и хохотала:
– Нет, не надо, пожалуйста, не надо китайской пытки!
Через несколько минут она уже сидела на кровати, прижавшись к отцу:
– Ты правда меня простил?
– Да, но с одним условием.
– Хорошо, я обещаю попросить прощения у сеньоры Даниэлы.
– И еще. Я прошу тебя звать ее просто по имени, без «сеньоры». С Иренэ тебе было плохо, но Даниэла совсем другая. Это счастье, что Господь послал ее нам с тобой.
Не произнося ни слова, девочка вдруг вскочила на кровати и попыталась повалить отца.
– Ах так! – грозно произнес Хуан Антонио. – Это будет стоить тебе трех лет китайской пытки!