– Как красиво иногда могут звучать слова «влюбчивый характер», – в голосе Хуана Антонио чувствовалось негодование.

– Неужели ты до сих пор этого не понял? Сейчас Моника, как никогда, нуждается в любви.

– Ей не на что жаловаться, – Хуан Антонио явно не понимал беспокойства жены, – мы позаботимся о ней, поможем ей нормально жить в будущем.

Даниэла не собиралась уступать. Она изо всех сил старалась доказать мужу свою правоту, убедить его изменить отношение к Монике. Ей хотелось, чтобы он перестал строить из себя оскорбленного отца и не заставлял дочь страдать еще больше.

Однако Хуан Антонио упорно стоял на своем. Казалось, доводы жены не достигали его слуха. С каждой минутой он распалялся все больше:

– Я не собираюсь утешать Монику! Я никогда ей ни в чем не отказывал. Я даже нашел для нее новую мать, чтобы она позаботилась о ее воспитании!

Это уже был камушек в огород Даниэлы. Она пристально посмотрела на мужа и спросила его неожиданно тихим голосом:

– Хуан Антонио, зачем ты мне это говоришь?

Хуан Антонио понял, что зашел слишком далеко в своих упреках:

– Прости меня, я так взволнован, что не отдаю отчета своим словам.

– Я тебя понимаю. По-моему, эта наша первая ссора с тех пор, как мы поженились. Очень жаль, что она случилась именно сейчас, в такую минуту, когда мы должны поддерживать друг друга.

После разговора с мужем у Даниэлы стало немного легче на душе. Теперь она, по крайней мере, могла не беспокоиться о Хуане Антонио и Монике. «Ну хоть дома у меня будет спокойно, – думала Даниэла, садясь в машину, чтобы ехать в Дом моделей, – если, конечно, все это можно назвать спокойствием».

В последние три дня Даниэла почти не бывала здесь, ей пришлось временно поручить все текущие дела Джине и Росе. Сегодня она рассчитывала, наконец, задержаться в Доме моделей подольше. Ей необходимо было подготовиться к очередной рекламной кампании, которая была уже не за горами.

Однако, оказавшись в своем кабинете, Даниэла не могла сосредоточиться, все валилось у нее из рук. Мысль о том, что Альберто не оставляет Монику в покое, не выходила у нее из головы.

Даниэла отложила в сторону образцы рекламных проспектов, которые только что принесла ей Роса, и задумалась, опершись локтями на крышку стола. Ее раздумье длилось недолго. Даниэла встала, резким движением откинула волосы, как бы освобождаясь от сомнений, и быстрым шагом вышла в приемную.

Роса бросила на нее удивленный взгляд:

– Вы уходите?

– Да, у меня есть одно неотложное дело.

– Когда вы вернетесь? Что я должна сказать сеньоре Джине, если она будет спрашивать о вас?

– Не знаю, Роси, не знаю, – рассеянно ответила ей Даниэла, направляясь к выходу.

Даниэла вела машину и размышляла: «Вот уже третий раз, как я еду к Альберто на этой неделе. Не слишком ли много чести?» Даниэла повернула направо. Теперь до знакомого ей дома оставалось всего полтора квартала. Еще не поздно было передумать и повернуть обратно. Но ее решение было твердым: «Я должна в последний раз попытаться заставить его понять, что ему следует оставить Монику в покое. Ведь он когда-то был моим мужем. Может быть, в его душе осталась хоть капля уважения ко мне».

Даниэла оставила машину неподалеку от входа во двор и через несколько минут уже нажимала кнопку звонка той самой двери, у которой она стояла неделю назад. Дверь долго не открывали, наконец на пороге появился Альберто и отвесил ей шутливый поклон:

– Твой приход очень кстати. Ты можешь приготовить мне завтрак, – Альберто сделал широкий жест, приглашая Даниэлу войти.

Даниэла посмотрела на его лицо. За прошедшие дни синяки под глазами приняли зловещий иссиня-желтый оттенок, а ссадины на лбу и на подбородке, казалось, светились в полумраке прихожей. Левое ухо Альберто слегка опухло и придавало ему какой-то придурковатый вид. На переносице образовался большой кровоподтек, напоминавший лесной орех.

«Да, здорово он его отделал», – подумала Даниэла с невольным уважением к мужу и проговорила:

– Как видно, мы тогда еще не обо всем поговорили с тобой. Я узнала, что ты встречался с Моникой возле дома Маргариты.

– Я ее очень люблю и не могу сидеть сложа руки, – Альберто вздохнул, было трудно понять, говорит ли он это всерьез или просто издевается над Даниэлой.

– Ты просто напрасно тратишь время. Она не желает тебя видеть, – в голосе Даниэлы чувствовалось презрение, она прекрасно знала, что представляет собой ее бывший муж, и понимала всю лживость и лицемерие его слов. – Альберто, Моника не виновата в том, что произошло между нами, – теперь Даниэла пыталась говорить спокойно. – Я прошу тебя, не надо больше портить ей жизнь.

– Но я же люблю ее. Я не могу забыть ее поцелуев, – Альберто напустил на себя горестный вид. – Она еще совсем юная, но в ней столько страсти.

С этими словами Альберто слегка обнял Даниэлу за талию. Она резко отшатнулась:

– Не смей прикасаться ко мне! – Даниэла с силой оттолкнула от себя Альберто, который потерял равновесие и неловко опустился в стоявшее рядом кресло.

Даниэла больше не могла и не хотела сдерживать ярости, которая накопилась в ее душе за эти дни. В Альберто полетело все, что попадалось ей под руку: блокнот, какая-то книга, подушка от дивана.