Шрифт:
Альберто проводил сына до дверей и сказал, обняв Рубена за плечи:
– Если тебе еще что-нибудь понадобится, можешь всегда рассчитывать на меня.
Глава 26
Дора не находила себе места. Восемь лет спустя в ее жизни вновь появился Марсело. Он остановил ее как-то возле дома, умолял о прощении, говорил, что исправился, живет в другом городе, работает… Спросил, что за мальчика видел с ней недавно, не его ли это сын? Дора не стала с ним разговаривать и вошла в дом. Марсело крикнул ей вслед, что на следующий день снова придет.
В этот день Дора навестила в больнице Даниэлу. Она отметила про себя, что Даниэла посвежела. На щеках появился румянец, а в потухших было глазах – блеск. Дору восхищала стойкость Даниэлы, которая мужественно сносила удары судьбы. Непонятно, откуда эта хрупкая и много пережившая женщина черпала силы? Несправедливо, что жизнь так жестоко обходится с ней. Глядя на Даниэлу, Дора почувствовала, что не сможет промолчать, и рассказала Даниэле о разговоре с Марсело.
– Нет, сеньора, я никогда не смогу простить Марсело. Слишком много горя он мне причинил.
Даниэла внимательно посмотрела на Дору и, как ей казалось, разгадала, что творится у нее в душе.
– Если ты не можешь простить его из-за меня, то напрасно. Я на него не сержусь за ту кражу. И потом… Это было так давно… – заверила Даниэла.
– Нет, сеньора, не только из-за вас… Я его больше не люблю. Я поняла это только теперь, после того как увидела его.
– Ты уверена в этом? – Даниэла испытующе смотрела на нее.
– Есть вещи, которые невозможно простить, даже если очень захотеть. Иначе я перестану уважать себя, – с твердой уверенностью произнесла Дора.
– Я тебя прекрасно понимаю, – невесело усмехнувшись, сказала Даниэла.
Дора отвела глаза. Она сидела на стуле, положив руки на колени, и разглядывала кончики своих туфель. Дора чувствовала бы себя менее спокойно, если бы знала, что в этот самый момент Мария разговаривает с Марсело у входа в дом.
– Ах, Марсело, как ты мог так поступить, я никогда этого не пойму! Мы с Игнасио всегда старались быть тебе хорошими родителями, научить тебя только добру… Игнасио, мой бедный Игнасио!.. Когда он узнал, что ты натворил, его сердце не выдержало… Зачем ты это сделал?
– Я понимаю, что во всем виноват только я один. Каким дураком я был!.. Прости меня, мама, прости! – Марсело умоляюще смотрел на мать.
Марии стало жаль сына, но она вспомнила мужа и его мучительную смерть, и у нее заныло сердце.
– Я бы простила тебя, если бы твой отец остался жив… Мне так не хватает моего Игнасио… Я так и не смогла его забыть, – Мария вытерла краешком передника навернувшиеся на глаза слезы.
– Мама, скажи мне правду… Этот мальчик – мой сын?
Вопрос Марсело застал Марию врасплох. Она не могла сказать сыну правду, но и лгать не умела.
– Почему ты сам не спросишь об этом Дору? – Мария сделала робкую попытку уклониться от ответа.
– Она мне сказала, что это не мой ребенок, но я ей не верю, – продолжал допытываться Марсело.
– Какая разница, твой это сын или нет? Маленькому Игнасио восемь лет, и он думает, что его отец умер, – сказала Мария и отвела глаза.
– Вот ты и ответила на мой вопрос, – Марсело тяжело вздохнул.
Мария поняла, что выдала себя, и рассердилась на сына.
– Уходи! Мы давно вычеркнули тебя из нашей жизни. Зачем ты появился опять? Тебе не следовало приходить сюда. Ради Бога, Марсело, уходи и не возвращайся больше! – Мария отвернулась от сына и, тяжело ступая, вошла в дом, плотно закрыв за собой дверь.
Марсело постоял еще какое-то время перед домом, будто надеялся, что мать окликнет его. Но дверь так и не открылась. Марсело медленно побрел прочь, понурив голову.
В один из дней Джина не выдержала и поехала проведать детей. Дома оказался Фелипе. Он выставил детей из комнаты и обернулся к Джине:
– Я хочу, чтобы мы завтра же начали оформление развода. Дети останутся со мной.
Джина мельком взглянула на Фелипе и быстро перевела взгляд на открытое окно. Легкий ветерок шевелил белые занавески.
Прошло три месяца. Даниэла развелась с Хуаном Антонио. Она пыталась уйти в работу, но у нее ничего не получалось. Казалось, вдохновение покинуло ее, и все, что она делала, представлялось ей банальным и серым. Она никак не могла закончить коллекцию, которую начала разрабатывать сразу после выхода из больницы. Даниэла совсем бы скисла, если бы не Джина, которая после развода с Фелипе поселилась у нее. Джина не получала вестей от Ханса с того самого дня, как он улетел. Но она была не из тех, кто поддается унынию. Правда, время от времени Джина ворчала, что не привыкла жить в приживалках и что надо бы ей подыскать подходящую квартиру. Даниэла быстро пресекала эти разговоры подруги. И в самом деле было глупо искать еще какую-то квартиру, когда Даниэла занимала одна такой огромный дом. Но когда Джина однажды сказала Даниэле, что неплохо бы им развлечься, раз уж они теперь свободные женщины, Даниэла прервала ее: