– Ну, давайте, что там у вас, – буркнул я, садясь за стол.

– Господин барон, все, как вы просили. Сделали по-простому, по-походному. – Голос слуги звучал испуганно, – Что господин барон желает? Есть тушеная говядина, поросенок с яблоками, пирог с олениной, индейка, запеченная в сметанном соусе, мясное рагу с овощами. Восемь сортов вина и три сорта пива. К великому нашему сожалению, мы еще не знаем вкусов господина барона. На десерт есть два вида пирога, яблочный и вишневый. Есть еще ванильная сдоба со взбитыми сливками и шоколадный торт. Господин барон, надеюсь, извинит нас сегодня. Когда он в следующий раз… – голос прозвучал заискивающе.

Его глаза пытались поймать мой взгляд, чтобы понять, в каком настроении господин барон. Я не слушал, что он говорит, и даже не видел его. Я весь ушел в себя, в свои воспоминания.

“Где ты, моя столовая? Сейчас бы выстроить в шеренгу весь рабочий состав столовой и показать, чем людей кормить надо. Нет, не так. Я бы покормил с недельку главного палача и его подручных вашим гуляшом да борщом. Потом показал бы им на вас и сказал: “Вот ваши кормильцы”. Представляю, какой бы они из вас гуляш сделали. Хотя нет, не продержались бы палачи на этой еде неделю. Три дня максимум, и то пришлось бы их по инвалидности списывать”.

Слуга истолковал мою задумчивость как недовольство и стал осторожно пятиться, бормоча:

– Господин барон, не будьте так строги к своему слуге…

Выражение его лица говорило о том, что он рассчитывал как минимум на виселицу.

– Все, хватит разговоров. Есть хочу. Прежде всего я попробую это, потом – то, – перебил я его.

С этими словами я приступил к еде.

Насытившись, я долго не мог вылезти из-за стола.

“Если я еще неделю посижу на таком походном пайке, то у меня вырастет второй подбородок”. – Эта мысль заставила меня оторваться от стола и отправиться принимать присягу.

Ближе к вечеру я со своими спутниками попал в свою сокровищницу. Расположена она была в подвале, за двойными дверями и усиленно охранялась. Переступив порог, мы вошли в довольно большую комнату, хорошо освещенную. Факелов горело не менее десятка.

Сундуки, стоявшие в ней, занимали полкомнаты и были разделены на две группы. Их было около двух десятков. Тут же стоял стол, заваленный свитками, кресло и широкая скамейка.

Казначей оказался далеко не таким простым человеком, каким казался на первый взгляд. Черная просторная одежда и чернильница у пояса придавали ему вид чиновника из магистрата, но по уму он превосходил весь магистрат в целом. Этот человек держал в голове имена всех купцов, которые торговали здесь или проезжали мимо с караванами. Знал, кто чем торгует и с кого какую пошлину надо брать. Он по-• мнил всех сборщиков налогов, знал размеры и виды налогов. Знал, у кого какое состояние, кто ворует, а кто еще только начинает воровать. Короче, знал все и про всех.

Я спросил его, откуда у него все эти сведения. Оказывается, на него работает целая армия доносчиков.

“Средневековый промышленный шпионаж. Взятки и подкуп чиновников. Черный нал. Да, все как у нас. Стоило так далеко забираться. Нет, вообще-то стоило. Бароном на Земле мне ну никак не светило быть”.

– А что в сундуках? – поинтересовался я.

– В двенадцати сундуках находятся меха, ткани, а также посуда, сделанная из золота и серебра. В этих трех больших лежат доспехи и оружие, инкрустированные драгоценными металлами. В маленьких сундучках лежат драгоценные камни и золотые монеты. В этом, крайнем, находятся женские украшения. В каждом сундуке лежит опись того, что там хранится. Каждый день я вношу дополнения.

Он объяснял спокойным суховатым тоном. Похоже, это был единственный человек, которому я не внушал трепета. Или он хорошо умел себя держать в руках.

– Значит, в ближайшее время я от голода не умру? спросил я его.

– Еще два таких года, и господин барон сможет купить себе второе баронство, если вам мало будет этих земель, – вполне серьезно ответил он.

В конце своего первого рабочего дня я сидел у себя в спальне, вытянув уставшие ноги.

Мысли были такие же тяжелые и уставшие.

“Пришлось сегодня поработать. Еще две недели такой работы, и я озверею. Начну вешать всех подряд. Ох и тяжела ты, баронская доля!”

Тут вошел Шах.

– Ты почему не одет? – бодро спросил он.

– А я что, по-твоему, раздет? – раздраженно бросил я.

– Брось свои шуточки. В пиршественном зале уже собираются гости. Именитые купцы, глава магистрата, старшины ремесленных цехов. Приехало несколько дворян, твоих соседей. Называют себя послами, а на самом деле настоящие лазутчики. Посидишь с этой теплой компанией пару часиков, и на сегодня все. – Не дав мне ничего сказать, он закричал:

– Эй, сюда!

Двое слуг внесли парадный костюм.

“А без меня никак нельзя? Ну заболел барон. Нет, еще лучше: меня ранил наемный убийца, и я лежу, истекая кровью. Нет, это точно не пойдет. Знаю я местный народ. Сюда сразу прилетит толпа, чтобы добить меня. И самое главное, из чистого милосердия, чтобы господин барон не мучился”. – От этих мыслей я даже заерзал в кресле.

– Так ты идешь или нет? – нетерпеливо спросил Шах.

– Уже иду, – сказал я с тоской в голосе, поднимаясь с кресла.