Один из лидеров партии «Единая Россия» Вячеслав Володин вспомнил про Михаила Касьянова.

– По его логике получается, что в Германии нет демократии! – возмущенно сказал он. – Ведь там партийное правительство. Мне печально, что человек, работавший премьером, говорит, что нужно все перечеркнуть и вернуться к 90-м годам. Это время мы называем смутным и никчемным!

Никчемным господин Володин назвал то время, когда у него, как и у остальных членов его партии, появилась возможность заниматься политикой. С этой точки зрения он, может быть, кстати, и прав.

По фойе в ожидании начала работы съезда «Единой России» бессмысленно бродило огромное количество людей. Некоторые подходили к журналистам и, смущенно пряча глаза, рассказывали, что здесь просто так, в гостях, к происходящему отношения не имеют, а работают советниками у приличных людей с деньгами, которые решают все. Вид у них был такой виноватый, что хотелось избавить их от комплекса вины по этому поводу, но не было аргументов.

Очень резко комментировал происходящее на съезде «Единой России» Сергей Шойгу:

– Меня тревожит всеобщая демонизация правительства! Самое пристойное выражение: чиновник. Дальше – бюрократ, дальше – вор. А мы такие же, как все!

На просьбу прокомментировать итоги съезда откликнулся Минтимер Шаймиев:

– До этого дня мы были, пожалуй, слишком нежными. Делегаты мужественно переглядывались друг с другом.

– Дорогой Владимир Владимирович! Позвольте пожелать вам крепкого здоровья, процветания, успехов в вашей нелегкой работе и разрешите от всех ребят страны подарить вам замечательного друга! – прокричал президенту один успешный мальчик.

– Ты где так научился декламировать? – удивился господин Путин.

– В театральной студии, – сказал мальчик.

Несколько дней на Майдане я слышал разговоры о том, что существует подземный ход, ведущий из Рады в кабинет министров и куда-то еще, дальше, совсем далеко, очевидно, куда-то за город, и что этим подземным ходом обычно пользуется социал-демократ Нестор Шуфрич, ни одно выступление которого не оставляет людей равнодушными.

И вот я убедился, что такой подземный ход в самом деле есть. Точнее, это переход под улицей, соединяющий основное здание Рады со зданием, где находятся ее комитеты. Оттуда по сложной системе переходов можно выйти где-то в полукилометре от места, где митингуют эти все верно понимающие люди, имя которым, как выяснилось, было в эти дни – народ.

Вместе с нами по подземному переходу вышли из Рады и коммунисты, и «оранжевые» депутаты. Все они в этот вечер оказались, таким образом, равны перед народом.

Сначала все шло хорошо и гладко. Обычная предвыборная кампания. Листовки, митинги, грязные технологии и так далее. Потом началось. Кандидаты стали соревноваться в любви к Путину.

Некие молодые люди из Екатеринбурга накануне выборов решили очистить фамилию тогдашнего и. о. от грязи и зарегистрировать ее на свое имя. Было известно, что эти молодые люди – яростные противники политики Росселя. Им, конечно, в регистрации надо было отказать.

Председатель облизбиркома Владимир Мостовщиков объяснил этим молодым людям, что при использовании в названии блока имени и фамилии физического лица нужна подпись этого физического лица, и успокоился. Между тем через несколько дней ему принесли подпись этого физического лица!

Начальником штаба по приобретению подписи Владимира Путина была Надежда Каменская, молодая, уверенная в себе особа. До сих пор она почти два года работала помощником депутата областного Законодательного собрания и уже немного разбиралась в происходящем.

– Кто же это придумал? – спрашиваю я ее с уважением.

– Так, плод коллективного разума, – отвечает. – Нашли по общедоступной телефонной базе данных Путина Владимира Захаровича, жителя Екатеринбурга, и поехали к нему.

– А он?

– Он абсолютно аполитичен. Сказал, что главное для него, чтобы все было не так, как есть. С готовностью подписался везде, где надо. И мы направили документы в облизбирком. И вот там все впали в нечеловеческий ужас.

– Отказали?

– Отказали. Мостовщиков заявил, что наш Путин подписывается только под своей фамилией, а должен подписаться и под своим именем тоже. Это, конечно, он от растерянности сказал. Мы сразу поехали к Владимиру Захаровичу и взяли с него другую бумагу. Наизусть помню: «Я, Путин Владимир Захарович, даю согласие на использование своего собственного имени „Владимир“ и фамилии „Путин“».

– Как же вы, Надежда, все-таки убедили его?

– Сказали, что мы – молодые политики, которым не дают дорогу. Сказали, что мы против политики Росселя, но поддерживаем политику Путина, и что для поддержки Владимира Владимировича нам нужна подпись Владимира Захаровича. Он, честное слово, сразу согласился, без всяких денег.

Председатель облизбиркома, получив новую бумагу, вынес ее на заседание избирательной комиссии. Там «Блок поддержки Владимира Путина» и зарегистрировали. Новое движение сразу стало набирать такие очки, что поскакало в рейтингах впереди самого кандидата в президенты.