Это замечание очень понравилось господину Чубайсу, и он прокомментировал его, обращаясь к губернатору Мурманской области господину Евдокимову:

– Юрий Алексеевич, знаете гениальную фразу Владимира Владимировича «Нас всех когда-нибудь уволят»?

Владимир Путин провел заседание Госсовета, посвященное административной реформе. Губернаторы считали этот день решающим и ехали писать заявления об увольнении.

– Будете ли вы обращаться к президенту с просьбой о переназначении? – спросил я губернатора Республики Алтай Михаила Лапшина.

– Буду, – сказал он. – Но не сразу.

– Наверное, хочется ведь еще поработать?

– А что? – подозрительно спросил он.

– Ну, силы-то у вас, наверное, есть, – сказал я.

– Силы?! – прорвало Михаила Лапшина. – Силы-то есть! Вы знаете что?! Мои деды-кержаки женщин любили беспощадно до ста лет! Вот какие силы у меня!

– А вы вообще-то как, освоились на новой должности? – спросил я недавно избранного губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова.

– Честно говоря, стесняюсь еще, – развел руками Михаил Евдокимов, точь-в-точь так, как в своем знаменитом монологе о бане. – Дак ведь люди, которые не стесняются, страшноваты мне.

В Георгиевский зал вошел мэр Москвы Юрий Лужков.

– Вы будете писать заявление о доверии? – спросил я и у него. В этот день других вопросов губернаторам не задавали.

– Нет, – твердо сказал он.

– То есть как? – удивился я. – А все уже, кажется, пишут.

– А я не буду.

– А как же вас тогда переназначат?

– А никак, – сказал московский мэр. Мне импонировало его отчаяние.

– В Министерстве по природным ресурсам одни зверей охраняют, другие – сосну, третьи еще куда-то пошли… Всю жизнь был один человек, и с ним всегда можно было договориться! – с досадой воскликнул губернатор Орловской области Егор Строев.

Он казался расстроенным, что тех времен уже не вернуть.

– Я передал вам кусок угля, Владимир Владимирович, через секретариат, – недобро сказал губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. – Вам нельзя, оказывается, просто взять и принести.

– Здрасьте, – сказал Кондолизе Райс корреспондент РИА «Новости» Олег Осипов.

Она с интересом посмотрела на юношу.

– Здрасьте, – ответила она ему с тем же выражением.

После этого госпожа Райс не выдержала и рассмеялась. Ее смех оказался звонким и заразительным. Через секунду хихикала уже половина зала, не понимая, впрочем, что происходит.

– Hello! – мне не оставалось сказать ничего другого Сергею Лаврову.

– Кто сказал «шолом»? – с тревогой переспросил Сергей Лавров, подняв голову (он уже начал изучать какую-то бумагу).

Услышав про «шолом», госпожа Райс показала себя законченной хохотушкой. Она не могла успокоиться полминуты.

– Видимо, на переговорах бурно обсуждалась ближневосточная тематика? – предположил господин Осипов.

На этих словах с госсекретарем США случилась уже истерика. Чуть не сквозь слезы она кивнула: обсуждалась!

Президент Ирана в недоумении постоял перед закрытой дверью. Он ведь пришел вовремя и рассчитывал на взаимность. Но ему не только не открыли, а еще и показали характерными жестами: посторонним вход запрещен.

Президент Ирана пожал плечами, развернулся и быстро пошел прочь. Тут из-за закрытых дверей выбежал министр иностранных дел России Сергей Лавров.

– Где он?! – быстро спросил министр.

– Да вон, уже далеко ушел, – растерянно ответили ему.

– Я его догоню! – пообещал министр и быстро пошел, а потом почти побежал по коридору.

И догнал.

– Жизнь в условиях гражданского общества требует гражданского мужества, – произнес господин Сурков.

Спустя пару минут он еще раз с удовольствием повторил эту фразу. Он и еще раз повторил бы, мне кажется, ее, если бы представился случай.

– Даже, например, контроль за правительством уже требует большого гражданского мужества, – заметил господин Сурков.

– Ой, бразилец не слетал еще (в космос. – А. К.), а уже фотографируется, – громко прошептал один член российской делегации, сидевший впереди меня, другому.

– Ну все, смотри, Путин ему руку жмет, – прошептал ему в ответ товарищ. – Можно уже и не летать.