– Да ну? – изумился Василий.

Две порции джина на голодный желудок сделали свое дело – девушка незаметно опьянела. Не очень сильно, но движения стали размашистыми, а голос – громким.

– Представьте себе! Жена командира моего мужа, между прочим! Ну я, конечно, ничего ей не позволила и убежала, но все же сам факт…

– Факт безобразный! – согласился кавалер. – Но знаете, Оксаночка, это говорит о том, что вы неотразимы не только для мужчин, но и для женщин! Как же муж рискует вас так надолго оставлять?

– Спросите лучше у него, – обиженно бросила девушка. – Он помешан на своем поезде. Он живет им, дышит им, готов всем пожертвовать ради него. Сегодня я поставила его перед выбором: я или этот поезд! И что, вы думаете, он выбрал?

– Конечно, вас! – неискренне сказал Мачо, но Оксана не заметила ошибки в интонации.

– А вот и нет! Он выбрал свой поезд! И уехал. Сейчас трясется неизвестно где…

– Так он проводник?

– Какой там проводник! Он офицер, ракетчик!

– Просто поразительно! А что ж это за поезд?

– Это…

Оксана вовремя сдержалась. То, что рассказал ей Александр, – военная тайна. Хоть она и пьяна, но не настолько, чтобы выбалтывать военные тайны малознакомому человеку.

– Этого я не знаю. Муж и раньше говорливым не был, а сейчас вообще ничего не рассказывает.

Мачо понимающе наклонил голову.

Александр принес устрицы и шампанское, наполнил специальные фужеры – плоские, как вазочки для мороженого. Оксана с опаской смотрела на половинки шипастых раковин, в которых скользко отсвечивали тела моллюсков. Сурен говорил, что это гадость. Что они живые и пищат, когда их поедают.

– Они правда живые?

– Конечно! – уверенно кивнул Мачо. – Иначе есть их было бы нельзя. Устриц едят только живыми.

– И они правда пищат?

– Нет. Пищать им просто нечем. Вот, поддевайте этой вилочкой, вот так, полейте лимонным соком, вот этим уксусом и – раз! И сразу запейте шампанским…

Оксана сделала так, как ей советовали.

– Ой, как вкусно!

– Можно будет повторить! – пожал плечами Василий. – Причем легко. А пока…

Повинуясь его знаку, бдительный Александр мгновенно освежил бокалы.

– Давайте выпьем за вас, Оксаночка!

– Ой, почему за меня?

– Потому что мужчины обязаны пить за женщин. А вы здесь самая красивая. Глупо пить за стеклянную безделушку, когда есть прекрасный бриллиант.

Комплимент пришелся девушке по вкусу, и они выпили. Шампанское закончилось очень быстро, Александр принес очень вкусную отварную рыбу с начиненными креветками авокадо, заменил шампанницы на высокие узкие бокалы и налил ароматного белого вина. Оксана хмелела все сильнее. Но это было замечательно: по всему телу разлилось тепло и приятная истома. Хлопая длинными ресницами, она неотрывно смотрела на своего кавалера.

– Вы актер, Василий?

– Почему? – удивился тот.

– Вы так говорили про театр, про спектакли…

– Ах, это… Играл когда-то в студенческом театре. И много читал. Но… За искусство ведь много не платят. И я, как все, ушел в бизнес.

– А… А вы женаты?

Сердце Оксаны екнуло. Сегодняшний вечер был сказочным, необыкновенно прекрасным. Но в жизни нет ничего идеального. На каждую бочку меда приходится даже не ложка, а приличное ведро дегтя. Место на белом коне рядом с принцем обычно бывает занятым.

– Нет. До сегодняшнего вечера я слишком ценил свободу. Но вы, к сожалению, замужем.

– Можно считать, что нет. Я ушла от мужа и собираюсь с ним развестись. Причем в самое ближайшее время.

– Что ж, возможно, это судьба, – неопределенно сказал Василий. – Я предлагаю выпить на брудершафт…

Оксана, как и подобает скромной девушке, потупилась и выдержала паузу. Но не слишком долгую.

– Нет возражений! – просияла она.

Они переплели руки, выпили, потом слились в долгом поцелуе.

Деликатный Александр, зорко следивший за потребностями гостей, в это время куда-то исчез. Но когда поцелуй закончился, тут же появился и разлил по бокалам остатки «Шабли».

– А знаешь, Оксана, у меня есть предложение, – Мачо накрыл горячей рукой ладошку девушки и устремил на нее прямой взгляд.

– Не надо тебе так поздно возвращаться домой. Поедем ко мне в гостиницу. У меня снят номер, тебя я поселю в соседнем…

Их глаза встретились.

– Я не возражаю… Но… Вдруг не будет свободных комнат?