Весь личный состав составляли два машиниста и два помощника в локомотиве, а всю аппаратуру – радиомаяк, замаскированный под обычный мобильный телефон. Если бы дубль останавливался на станциях, ценную игрушку непременно бы похитили – или кто-то из путейцев, или рыскающие по товарнякам бродяги-бомжи.

Литерный поезд-дублер шел по одному из обычных маршрутов БЖРК, все дальше забираясь на северо-восток. Здесь весна еще не вступила в свои права: зелень только-только пробивалась из земли и веток деревьев. На голых сучьях сидели отощавшие за зиму вороны. Они не боялись стука колес и грохота сцепок, провожая карканьем пробегающие мимо вагоны.

Шум состава и карканье ворон поднимались вверх, как будто стремились к желтому солнечному диску, но не успевали сколь-либо заметно приблизиться к нему и растворялись в чистом, не успевшем прогреться воздухе. Выше воздух становился все холоднее и разряженнее, а потом постепенно и вовсе заканчивался.

В ста километрах от Земли начинался мир звезд, здесь царил космический холод, яркие точки светились в угольно-черной пустоте, одна из них двигалась. Солнечные лучи ослепительно высвечивали блестящий бок стального конуса, другой бок с пучком антенн терялся в глубокой космической тьме.

Это был спутник «Y-18» – модельный элемент программы «Зевс Громовержец». Модель имела уменьшенные размеры и только один заряд, в случае одобрения программы Конгрессом на орбите повиснут пять многократно увеличенных и многозарядных «игреков».

Хотя мощный блок антенн «Y-18» терялся во тьме, работал он бесперебойно и каждые пять минут посылал к земле активирующий сигнал. Очередной сложный набор шифрованных импульсов ушел, когда «Y-18» приближался к каркающим воронам. Ему понадобилось четыре минуты и пятьдесят четыре секунды, чтобы пробежать по черной и безжизненной пустоте, пробить атмосферу, пронизать крыши вагонов дубля и найти трясущийся на не очень чистом полу радиомаяк. Хитроумный прибор тут же переключился на режим передачи и выдал серию импульсов в ответ. Через пять минут голос радиомаяка достиг алчно жаждущих приемников «игрека», переключая его на боевую работу.

Расчет примерной траектории потребовал от бортового компьютера десяти секунд, затем мгновенно открылся боевой люк, и стартовый заряд выбросил из промерзшего чрева «Y-18» полутораметровый заостренный цилиндр в черной ноздреватой оболочке. По пологой траектории он полетел к Земле, нацеленный в ту точку, из которой был получен ориентирующий сигнал. Но следующий импульс радиомаяка внес в первоначальный курс коррективы, и дальнейший полет продолжался уже с учетом движения поезда. Система наведения настроилась на волну маяка, и теперь встреча цилиндра с дублером БЖРК стала неизбежной.

В плотных слоях атмосферы черная ноздреватая оболочка постепенно обгорела, собственно она и была на это рассчитана. Зато с двух сторон выдвинулись короткие, но достаточно широкие крылья. Заостренный цилиндр продолжал нестись на встречу с радиомаяком, очередные импульсы заставляли шевелиться вертикальные и горизонтальные рули, устраняя постоянно возникающие отклонения курса. Расстояние между снарядом и целью стремительно сокращалось. Последнее движение рулей, и заостренный цилиндр легко пробил незащищенные доски вагонной крыши, а затем на огромной скорости проломил пол, совсем близко от излучающей пеленгационную волну «Нокии». Он разминулся с радиомаяком всего на двадцать сантиметров, с учетом дистанции точность выстрела следовало признать фантастической.

Взрыв произошел уже внизу, когда снаряд врезался в шпалы: упругий, пышущий жаром огненный шар мгновенно расширился в сотни раз, взметнул вверх деревянные обломки и вагонные пары, искорежил и подбросил в воздух цельнометаллический вагон, выбил огромную воронку в насыпи и циркулем развел рельсы, отчего вставшие на дыбы последние вагоны полетели под откос. Первый вагон подбросило, и он завалился на бок, аварийная система локомотива вовремя разомкнула сцепку. Благодаря этому тяжелый тепловоз удержался на рельсах и, получив в зад мощный удар взрывной волны, включил экстренное торможение.

Ужасный грохот прокатился по окрестностям. В огне взрыва испарились магниевые крылья и целлюлозная оболочка бомбы, а также хрупкая начинка радиомаяка. Катились по обожженной земле оторванные колеса и исковерканные вагоны, сыпались с неба обломки досок, щебенка насыпи, куски помятого металла, щепки от шпал. Ударная волна поломала деревья, беспомощными комочками швырнула наземь ворон, испуганное карканье которых поглотил гром катастрофы.

От дубля БЖРК остался только чудом уцелевший локомотив, остановившийся в двухстах метрах от места катаклизма.

– Что это было? – спрашивали друг у друга оглохшие и шокированные машинисты. И не слышали своих голосов.

Уцелевшие вороны потрепанной стаей взмыли в воздух. Они кривобоко помахивали крыльями, но не издавали ни звука. А возможно, в оглохшем мире их просто никто не слышал.

Резкий стук в дверь поднял Оксану с постели. Часы показывали пять утра. В недоумении она накинула халат и подошла к двери.

– Кто там?

– Это Кравинский, Оксана Федоровна, – раздался голос начальника контрразведки. – Откройте, пожалуйста.