– - Это хорошо, - говорила Катя, пока они запихивали вещи в багажник местного такси, - что за границу не надо. А то ж я подумала - в за границу.

– - Да, а то ты как сказал "Зеленый мыс", мы подумали, что это где-то на море!
– воскликнула Илона.
– Ну, Маакс! Такой прикольщик!

– - А чем вам заграница не угодила?
– осведомился Максим.

– - Да ничем, - сказала Катя, и они сели в машину.
– Загранпаспортов-то нету. Я ж нигде не была. Эта вот шалава, - она ткнула пальцем в Илону, - была в Израиле. Только без паспорта вообще. Без никакого. Без регистрации и прочих бюрократических ноу-хау.

– - Это как?
– спросил Максим.

– - Да так. Очухалась, дура, в самолете...

Водитель крякнул, ничего не говоря, и переключился на вторую скорость.

– - С нашей границей, предположим, понятно, - сказал Максим.
– А Израильскую-то ты как пересекала?

Илона пожала плечами, а Катя пояснила:

– - А что Израильская. Когда там все наши люди.

– - И как в Израиле, хорошо?
– спросил Максим, не поверив ни единому слову. Хотя, если вспомнить события последнего времени, все может быть. Принципиально.

Илона снова пожала плечами и мечтательно улыбнулась.

– - А что она там видела-то?
– сказала Катя, храня полную серьезность на лице.
– Кроме койки? Она ж и не видела, что там море есть...

Тут же на Катю обрушился град возмущенных ударов легкой голубой сумочкой.

– - Ты зараза, зараза!
– завопила Илона.
– Ничего подобного, все я видела, есть там море, есть! Я знаю.

– - Девки, - сказал Максим внушительно, наводя порядок.
– Тихо. Ехать мешаете.

Водитель покосился на Максима уважительно, перевалил через переезд, и машина, ныряя на битом асфальте, поплыла через поле к дому отдыха.

Через несколько дней, когда Максим экспериментально установил оптимальную дозу для каждого и правильный режим, жизнь вошла в колею, и дни полетели один за другим. Поэтому сколько точно прошло с начала его вынужденного отдыха, он не знал, не был уверен. Счет времени и правильным датам вели Катя с Илоной. Им нужно было выходить на работу и в институт, а ему - не нужно. В тот день он тоже не помнил, какое точно число. Они как раз вышли в холл и двигались к ресторану на обед, все трое. Максим шел впереди, девушки по бокам, опухшие от интенсивности отдыха оптовики, сидевшие с местными дородными красавицами, завистливыми взглядами провожали тонкие девичьи фигурки, из колонок доносились фальцетные "Белые розы", затухая в ковровых дорожках и фикусах, и где-то хрипел пылесос. Внезапно из-под кадки, с шелестом раздвигая головой длинные листья, поднялась навстречу понурая встрепанная личность. Капитан разбитого корабля. Максим сперва не узнал, потом, узнав, сделал вид, что не узнает, по-хозяйски облокотился на Илонино плечо и попытался пройти мимо, но Сергей загородил им дорогу. Пришлось остановиться и, во избежание разговора наедине, тормознуть эскорт - двумя руками, за пояса джинсов, отмечая боковым зрением восторженную оторопь оптовиков при этом жесте.

– - Ну вот, Макс, - пробубнил Сергей себе под нос.
– Вот он я. Хочешь драться, так бей. Добей меня совсем.

Он не просто чувствовал себя неудобно. Произошло что-то очень неприятное, едва ли не катастрофическое. Таким Максим его никогда не видел. Дрожал он сам, мелко дрожал, чуть ли не со слезами, его голос, на нем все висело - пиджак, рукава, брюки, и даже голова висела как-то бессильно, даже кустистые брови надломились домиком и повисли. Перед Максимом стоял словно большой напуганный бассет-хаунд.

– - Ага, - сказал Максим зло, обращаясь к девушкам.
– Это вот тот самый хорек, большой начальник. Друг детства! Специалист по чужим женам... Что ты явился? Приказ об увольнении мне привез? В память о школьной дружбе?

– - Бей меня, Макс, бей, - повторил Сергей.
– Какой я большой начальник... Выгнали меня.

– - И правильно сделали. Поздно только, - Максим сперва сказал, и потом до него дошло.
– Кто тебя выгнал?

– - Кто еще меня мог выгнать, - Сергей, казалось, упивался жалостью к себе.
– Учредители. Коззлы... Все чистенькими быть хотят... Безработный я, Макс, добивай... Вот он я перед тобой, как на тарелочке...

– - Ох, есть хочется, - вздохнула Илона. Катя не говорила ничего, и только пристально, сверкая глазами, изучала большого начальника и друга детства.

– - Молчать!
– рявкнул Максим, занятый разговором, и Илона замолчала, только снова вздохнула, а Сергей встрепенулся.

– - Девушка есть хочет, - сказал он, поднимая голову с глазами, полными всемирной скорби и рассматривая сперва Илону, потом Катю.
– Давай покормим девушек, Макс. Я плачу, Макс. Я теперь за все плачу, за все вдвое плачу, даже за то, что не делал, плачу. Что ты хотите, девчонки? Ликеру сладкого хотите? Здесь есть ликер, Макс? Девчонки любят ликер...

– - Мы текилу... начала было Илона, но Максим ткнул ее в спину и молча, презрительно скривив лицо, двинулся к ресторану, и Сергей посеменил за ним следом.

– - Макс, прошептал он на ходу, в ухо Максиму.
– Какая твоя?

Максим хотел было презрительно не ответить, но вопрос так его поразил, что он не выдержал.

– - Как какая?
– сказал он, словно что-то само собой разумеющееся.
– Обе мои...

– - Везет тебе, Макс...
– прохныкал Сергей.
– Мы там... как на войне... одни интриги... а ты здесь кайф ловишь, Макс...