Люсьен встал, обошел сотника и сел к нему лицом.

– Но разве это неправильно - выручать своих? Повелитель ведь послал отряд за нами, и многие погибли. Зижду ведь никто не обвинит, верно?

– Никто. Для смертоносцев честь прежде всего, они своих не бросают. Любые потери оправданы. С джетами Повелитель только начал еще, он будет мстить и дальше. Это война... Но разумна ли месть? Мертвых не вернешь, а живых потеряешь. Со Стасом примерно такая же история...
– сотник рассеянно сорвал покрытый инеем стебелек и понюхал его.
– Вот, скажем, если бы на Джемме сидел я... Да ты вспомни, чего мы больше всего боялись! Что Зижда вернется раньше и поплывет к островам на плотах. А мы бы с берега смотрели, как их убивают.

– Стас про это не думал, - возразил Люсьен.
– Он же мало что понимает, этот парень. Темный совсем. Жалко его.

– А тех, кто погибнет его выручая - не жалко?

Стражник помолчал. Олаф все внимательнее принюхивался к стебельку.

– Все равно нельзя его там оставлять, - изрек наконец Люсьен.
– Если даже живым не застанем - хоть отомстим. А иначе ведь всю жизнь корить себя будешь, что друга не выручил! Олаф, скажи мне, что ты думаешь так же!

– Я думаю так же, - машинально проговорил сотник.
– Еще думаю, что нашел новый вид наса. Он есть степной, а есть горький, горный. Этот, получается, будет лесным.

– Да я давно их заметил, эти кустики-недоростки, - пожал плечами Люсьен.
– Зачем они нам? Ими только повстанцы обкуриваются, чтобы Фольша своего увидеть.

– Да я не буду обкуриваться, - пообещал сотник.
– Я только перед сном немного подышу дымком, чтобы королева Тулпан приснилась, и все.

"Олаф-сотник!"

– Я здесь, мой Повелитель!
– Олаф подскочил и бегом кинулся к Старику, который медленно поворачивал своего огромное тело.

Очень давно Смертоносец Повелитель Чивья не покидал Дворца. Туда приходили помощники, самки, люди, приносили пищу и очень редко - воду. Широкие залы были вдоль и поперек перетянуты тенетами, старыми, прочными. Часто в раздумьи старый паук ткал паутину, порой наоборот, съедал ее. И вот теперь он снова оказался на ветру, под снегом, в чужой земле.

– Я могу развести костер!
– сказал сотник, прерывая молчание.
– Только прикажи!

"Ты всегда был чутким, Олаф-сотник. Самым чутким из известных мне людей. Ты привел когда-то в Чивья этого человека по имени Барук. Кажется, я узнал от него все. Боюсь, скоро он умрет, человеческое сознание слишком слабо. Поручаю его тебе."

– Мне?..
– Олаф растерянно посмотрел на сидящего в траве Барука, бессмысленно пускающего слюни после очередного вторжения в свое сознание.
– Но я думал... Он же пленный. Пленный враг!

"Барук - не повстанец. Стрекозы похитили его еще юношей. Он не нарушил Договор, он лишь предал своего Повелителя. Мы не станем казнить его. Если Барук сможет жить - пусть живет. Больше он не изменит."

– Но что с ним сделаю я?

"Другие просто убьют. Тебе он может пригодиться. Пока ничего с ним не делай. Я думал о тех новостях, что ты принес."

Старик замолчал. Олаф замер, глядя в холодные умные глаза. Он и не подозревал, что когда-то эти глаза рассматривали огромных людей из угла, из крохотной паутины.

"Завтра мы должны прийти в Тчалка, или Темьен, как называли его твои джеты. Нам нужно захватить город, хотя бы один из трех. Ты пойдешь с нами, у меня будет поручение к тебе. Но не смей ввязываться в бой, ты понадобишься своему Повелителю и потом."

– Твоя воля - закон!
– Олаф припал на колено, полагая, что разговор завершен.

"Хажец хочет узнать о судьбе морского человека Стаса. Скажи ему, что Повелитель помнит о нем. Но у нас слишком мало сил, чтобы послать большой отряд на Джемму. Весь Иткан придет воевать с нами этой зимой. Скажи ему, что я надеюсь на Олафа-сотника. Пусть он придумает, как помочь морскому человеку и скажет мне. Так и передай хажцу."

– Твоя воля - закон...
– пробормотал обескураженный сотник.

"Иди. Но не кури много наса, от этого у двуногих случаются болезни. Желаю увидеть хороший сон."

– Твоя воля - закон...
– Олаф уходил спиной вперед и едва не споткнулся.

Повелитель Чивья отвернулся от него, но добавил:

"Передай мои наилучшие пожелания королеве Тулпан. И не забудь о Баруке."

Сотник будто во сне остановился, покачнулся, снова пошел вперед. Барук все так же сидел на траве. Олаф взял его под мышки, приподнял и оттащил к Люсьену, сам тяжело опустился рядом.

– Ну что?
– спросил хажец.
– И зачем ты его принес? Чтобы я ему шею свернул?

– Дай отдышаться, - попросил Олаф.

Повелитель шутил! Возможно ли такое? Весь опыт общения с пауками говорил сотнику: нет. Значит, всерьез просил передать королеве Тулпан свои пожелания? Во сне? Олаф не был уверен, что смертоносцы хорошо себе представляют, что такое человеческие сны. А еще он... Кажется, Старик издевался над Олафом!

– Так что сказал Смертоносец Повелитель?
– не терпелось узнать Люсьену.